Прозвучал третий колокол, и на волю выпустили псов войны - или, в данном случае, нефилимов политики, что вероятно было хуже.

Поларис и Короны вошли в зал, как и накануне. Бореалис снова объявила перекличку: присутствовали все созвездия, кроме Южной звезды, Октант. Когда из зала донеслось "Отсутствует" и Ариадна свернула свой свиток, Поларис вновь поднялся на возвышение.

"Вы знаете, что мы собираемся сегодня обсуждать", - заявил он без предисловий. Черные глаза окинули зал, уставившись на разные Созвездия, и остановили свой взгляд на Орионе. "Начнем. Правящий Совет считает нужным вынести на рассмотрение Конгрегации предложение. Мы предлагаем вновь принять Двор Одуванчиков в число наших уважаемых членов".

Как только он заговорил, двери открылись, и Доун повела своих сестер к подиуму. Все четверо были одеты в одинаковые белые доспехи легионеров, а их волосы были собраны в тугие хвосты. Они выглядели как солдаты, а не придворные. Мэв и Таня по-прежнему носили свои золотые ошейники, которые поблескивали в свете мощных прожекторов наверху. Мои глаза искали Эш, но ее внимание было сосредоточено на сестрах. Она стояла позади их бриллианта, наблюдая за происходящим.

"Доун, Королева Всех Фейри, представит свое дело, а затем мы обсудим его". Поларис отошел от подиума и жестом велел ей занять его место.

Доун вышла на авансцену, ее глаза были полностью золотыми. Она выглядела как королева. Как бы я ни ненавидел Глориану, очевидно, что она могла бы гордиться своей дочерью.

"Столетия назад Двор Одуванчиков был изгнан из этой Конгрегации", - начала Доун, ее голос был смелым и сильным. "Я верю, что результаты того голосования были правильными и справедливыми".

В толпе послышался удивленный ропот.

"Моя мать вела свой народ так, как считала нужным", - продолжила Доун. "Придя к власти, она нарушила веру, которую не следовало нарушать. Мы, фейри, заплатили за эти нарушенные обещания океанами крови". Королева Всех Фейри склонила голову в сторону Ориона.

По залу прокатился очередной ропот.

Я краем глаза наблюдал за Орионом, но Охотник был невозмутим и терпелив. У меня по спине пробежал легкий холодок страха. Возможно, Доун была права, беспокоясь о способности Охотника лгать. А я ошибался, доверяя ему?

"Я еще раз повторяю, что мы, фейри, понесли наказание за свои преступления. Моя собственная мать понесла окончательное наказание, будучи отлученной от общения с этой Конгрегацией. Ее тело теперь покоится в мраморном мавзолее моих предков".

Я удивленно моргнул, услышав ее слова. Падение Глорианы произошло из-за того, что ее дочь отчаянно стремилась к свободе, и из-за нашептываний демонов. Не уверен, что они связаны... Я знал, что Эш и Тане никогда не разрешалось покидать дворец Голдхолла из-за паранойи их матери. Было ли этого достаточно, чтобы подтолкнуть Таню к её убийству? Полагаю, можно привести такой аргумент.

"Моя мать мертва. Теперь я королева. И уже начала исправлять ее ошибки". Эта фраза, похоже, относилась больше к Охотнику, чем к собравшимся здесь Созвездиям. "Мой народ достаточно пострадал от клятв, которых не нарушал, и от рук врагов, которых не выбирал. Настало время позволить нам воссоединиться с нашими кузенами и снова заседать в этом органе".

Еще раз слегка наклонив голову, Доун, Королева Всех Фейри, отступила назад и жестом пригласила Полариса вернуться на свое место. Я приложил все усилия, чтобы не издать радостный возглас. Это была довольно хорошая речь.

Древний нефилим облокотился на подиум и оглядел зал, выгнув одну белую бровь. Напряжение вибрировало в моей груди, как тысяча трепещущих бабочек. Многие из Созвездий наклонились вперед в своих креслах, ожидая выступления.

"Что ж, - сухо сказал Северная Звезда, - что мы думаем?"

По меньшей мере двадцать нефилимов вскочили на ноги, размахивая руками и вопя во все горло, требуя, чтобы их услышали.

"Порядок!"- прорычал Поларис, оглядывая аудиторию. "Грус (Жура́вль Crane (лат. Grus) - созвездие южного полушария неба - прим.пер), я видел, что ты встал первым".

Остальные вопящие нефилимы опустились на свои места, оставив высокого, худого мужчину с птичьими ногами стоять в одиночестве. Мне показалось более чем ироничным, что один из самых долговечных правительственных органов в мире работает по принципу "кто первый встал, того и тапки", который мы использовали в детском саду.

"Какое право ты имеешь претендовать на членство в этой Конгрегации?" - потребовал он, указывая на Доун. "Твоя мать была фейри до мозга костей, но ты - нет".

По залу прокатились одобрительные возгласы. Не знаю, как устроена акустика на стадионе размером в три четверти шара, но мне показалось, что приветствия Доун были не такими громкими, как в адрес этого Груса.

Доун шагнула вперед, в ее золотистых глазах плясал огонь. "Я в достаточной степени фейри, чтобы швырнуть тебя в любую стену, какую ты предпочтешь, Журавль".

Одобрительные возгласы раздались с другой стороны чаши.