Орион некоторое время пристально смотрел на священника, прежде чем легкая улыбка тронула уголки его губ. "Не бойтесь, святой отец, - сказал он. "Мне знакома эта ответственность." Джеральд слегка склонил голову в знак согласия. Напряжение в комнате спало, исчезнув в одно мгновение.

Медленно Орион потянулся к рукояти копья. На этот раз Аскалон не стал возражать. Мы вчетвером обменялись взглядами. Думаю, теперь все было в порядке. Может быть, ему просто нужно было подписать разрешение или что-то в этом роде.

"Рад видеть, что со времени нашего последнего разговора ты держался подальше от неприятностей", - заметил мне священник, когда Охотник начал убирать оружие.

Я понял, что не сообщил отцу некоторые важные новости о своей жизни. "Это напомнило мне, - начал я, не удержавшись, - что я вроде как обручился".

Должно быть, что-то поняв по моему голосу, отец Пайк оторвался от разглядывания копья и вперил в меня такой испепеляющий взгляд, на который способен только святой человек. "Продолжай", - настаивал он.

"Она очень милая", - ответил я, чувствуя, как по моим щекам ползет смущенный румянец. "Она... э-э... принцесса фейри".

Глаза отца Пайка сузились, как у опытного следователя, явно чувствующего, что за этой историей кроется что-то еще. Его стальной взгляд напомнил мне детектива Джонса. Наверное, они оба привыкли выслушивать признания. "Почему у меня такое чувство, что мне не понравится то, что ты мне еще не рассказал?" - спросил он.

"Она, э-э, еще и дочь Дьявола", - пробормотал я себе под нос.

Отец Пайк сел, достал из-за стола другую фляжку и, не колеблясь, сделал из нее большой глоток.

Глава 22

На следующее утро Охота вытащилась через парадную дверь моего дома-крепости. Орион замыкал шествие, баюкая Аскалон, как давно потерянного ребенка. Охотник спал или делал что-то в этом роде на моем диване. Я бы не удивился, узнав, что он провел ночь, обнимая легендарное оружие, теперь, когда оно, казалось, больше не питало к нему ненависти.

Я застонал, плюхаясь на пассажирское сиденье фургона Алекса. Мое тело уже закончило каталогизировать дорожные ссадины на коленях и спине после вчерашних разборок в переулке и было более чем счастливо регистрировать их боль в виде тупой пульсации, как басы соседской музыки в три часа ночи.

Первым моим утренним действием было закинуть в рот больше, чем рекомендовал врач, ибупрофена. Честно говоря, это было и последнее действие перед сном, но я все еще чувствовал невероятную боль. Я считал себя счастливчиком, что присоединился к Охоте в эпоху кожаных сидений и амортизаторов, вместо того чтобы стоять на заднем сиденье колесницы. Поездка на кон могла быть куда менее комфортной.

Я бросил недовольный взгляд на Алекса, который выглядел ничуть не хуже несмотря на то, что был избит примерно так же, как и я вчера, когда дружки Полариса напали на нас из засады. Дурацкие гены сверхъестественного исцеления. Уже не в первый раз я подумал, не сделать ли мне переливание крови или что-то в этом роде, чтобы получить немного дополнительной сопротивляемости.

"Большой день", - прокомментировал я в машине, пока мы пробивались через пробки, словно лососи, плывущие против течения.

Орион хмыкнул, что на языке Охотника обычно означает "Да, очевидно" или "Нет, заткнись". Я не позволил сдержанности Ориона сбить меня с толку. Сегодняшнее голосование имело серьезные последствия для моих шансов вернуть душу - это немного эгоцентрично, я знаю.

Если совет проголосует за возвращение Двора Одуванчиков в обратно в братство, то, как человек с двойным гражданством, я получу право выполнить Невыполнимую Задачу и аннулировать контракт Дэна. Орион все еще испытывал сложные чувства по этому поводу, и теперь, когда я знал всю глубину предательства Глорианы, я понимал их немного лучше.

Но Глориана была мертва. Да здравствует Доун, новая Королева Всех Фейри.

Насколько я мог судить, для меня были только плюсы, если Двор Одуванчиков вернет свой статус, а единственные возможные минусы умерли вместе с Глорианой. Но, глядя в зеркало заднего вида на задумчивого Охотника, я мог лишь надеяться, что он согласится. Потому что, если голосование пройдет не в пользу Доун, меня вышвырнут на обочину, и я буду вынужден бороться с Адом в одиночку.

"Что мы собираемся делать с голосованием Драко?"- спросил Алекс, напоминая мне, что не все зависит от меня. "Он ведь ни за что не пройдет, правда?"

"Не знаю", - ответил Орион, устремив взгляд в окно. Он казался необычно задумчивым, что сродни утверждению, что в Сиэтле было больше дождей, чем обычно. "Столетия назад я бы сказал, что шансов на его прохождение нет. Но после вчерашнего я опасаюсь, что здесь происходит нечто большее, чем нам известно".

"Да, когда на меня в переулке нападает другое Созвездие, я чувствую себя не очень хорошо, - заметил я, - но, возможно, это все из-за синяков".

"Все еще горько", - пробормотал Алекс. В кои-то веки я решил пойти по верному пути и проигнорировал его.

"Если Поларис решил, что лучше пусть Охота вымрет, чем он будет держать этого монстра в цепях, то вполне вероятно, что многие члены Конгрегации последуют его примеру", - слишком спокойно заявил Орион.