Раздается низкий, горловой смешок, который выводит меня из транса, потому что это такой довольный звук, и он кажется здесь неуместным. Кто, черт возьми, радуется этой ситуации? Я открываю глаза и сажусь, хмурясь. Я оглядываю наш маленький лагерь. Мы стоим возле небольшой рощицы розовых, похожих на паутину деревьев, которые не дают ни тени от теплого солнца, ни защиты от ветра, который треплет мои меха. Другие женщины сбились в кучу, хотя я вижу, что несколько больших синих мужчин начали приближаться. Один из них в набедренной повязке и без ничего другого предлагает шатенке еще один мех, в то время как другой хмуро смотрит на всех нас. Маленькая женщина со сломанной ногой шипит, когда кто-то накладывает шину на ее рану. Чернокожая женщина обнимает колени и слушает, что говорит другая женщина, выражение ее лица пустое. Теперь у всех сияющие голубые глаза. Вдалеке я вижу лидера с вьющимися волосами — Джорджи? Кажется, ее зовут… Она держится за руки с большим синим инопланетянином и дразняще улыбается ему, что говорит мне о том, что она не совсем несчастна здесь.

Должно быть, это мило.

А рядом со мной девушка, которая все время прижимает руку к груди? Та, которая чувствует, как шевелится ее вошь? Она снова хихикает и кусает губу, улыбаясь одному из пришельцев. Ее рука все еще прижата к груди, но она больше не выглядит несчастной из-за того, что может это чувствовать. Пока я смотрю, воин в леггинсах и сапогах (и больше ничего) опускается перед ней на колени, подергивая хвостом. Его глаза расширяются от удивления, и он прикладывает руку к своему сердцу.

— Я Нора, — говорит девушка рядом со мной, затаив дыхание и сексуально улыбаясь. Она не может отвести глаз от парня перед ней.

Он выглядит таким же восхищенным.

— Я Дагеш.

То, как он произносит это имя, звучит странно, но это не имеет значения. Нора стонет так, словно это самая сексуальная вещь, о которой она когда-либо слышала, и протягивает руку, чтобы коснуться его груди, поверх его руки.

— Это ты?… Я думала, что моя просто двигается.

— Это отклик, — говорит он ей по-английски с сильным акцентом. — Ты нашла отклик у меня. Ты моя пара.

— О, — выдыхает Нора, и ее голос совсем не звучит расстроенным из-за этого. Я сдерживаю истерический всхлип. Я думала, у нас будет больше времени, прежде чем наши вши подберут себе пару. Это происходит прямо сейчас? У меня даже еще нет своей одежды. Не прошло и дня, а нас уже распределили по парам. Взгляды других мужчин, когда они смотрят на нас, внезапно кажутся менее любопытными и более зловещими. Они наблюдают за нами, потому что тоже хотят увидеть, с кем они будут в паре?

Дагеш помогает Норе подняться на ноги, и не успеваю я и глазом моргнуть, как он подхватывает ее на руки и уносит в снег. Остальные просто наблюдают за этим с удивлением, как будто это мило.

Я нахожу это ужасающим. Новый всхлип вырывается у меня из горла, и несколько человек, нахмурившись, смотрят на меня. Я знаю, что веду себя как плакса, но все это так пугает. Неужели они думают, что я хочу плакать? Я хочу быть такой же спокойной, как и все остальные, но, похоже, я не могу перестать волноваться.

Поза трупа, — говорю я себе. — Вернись в позу трупа и попрактикуйся в дыхании.

Я снова ложусь на спину и закрываю глаза. Вдыхаю. И выдыхаю. Не обращай внимания на то, что Нора только что убежала целоваться с незнакомцем. Дыши.

— С тобой все в порядке?

Я открываю глаза и смотрю на озадаченное мужское лицо.

Первое, что я замечаю, это то, что… он симпатичный. Нет, он больше, чем просто симпатичный. Он красив в той суровой, чрезмерно мужественной манере, которая, кажется, присуща всем этим парням. У него выпуклый лоб, заканчивающийся рогами, которые начинаются у линии роста волос и изгибаются над густой копной черных волос, ниспадающих ему на плечи и выглядящих намного красивее, чем когда-либо были у меня. У него любопытные, широко раскрытые глаза, и, если нос и слишком острый, то это подчеркивается полнотой его рта. Он наклоняет голову, рассматривая меня, пока я лежу на снегу.

— Тошнит?

Даже его голос с акцентом приятный. Я качаю головой, сдерживая слезы.

— Н-нет. Я в порядке.

Я действительно не в порядке, но я чувствую, что было бы невозможно объяснить ему, что я на самом деле чувствую. К тому же, на меня уже начинают косо смотреть. Никто не хочет слышать, как я жалуюсь на то, как я нервничаю при мысли о том, что больше никогда не смогу принимать свои лекарства от тревожности.

— Ах, — вот и все, что он говорит. Он садится на корточки рядом со мной, как будто никуда не собирается уходить, и бросает на меня еще один дружелюбный взгляд. — Хочешь поесть?

Я медленно сажусь, поскольку ясно, что он не уйдет. Я голодна? Нет. Когда я волнуюсь, мой желудок становится маленьким, твердым и болезненным, и есть становится невозможно. Но я также боюсь показаться еще большей проблемой, чем я есть на самом деле. Может, мне стоит попробовать поесть? Я шмыгаю носом и вытираю слезы, которые текут по моему лицу. На ощупь они твердые, как будто покрываются льдом, даже когда падают, и от этого мне хочется плакать еще сильнее.

— Есть?