Я ем свои котлеты и рагу из корнеплодов, хотя и не очень голодна, а Марлен поддерживает весь разговор. Она расспрашивает о комплектах и их дне в «школе», заставляя их повторить уроки. Она расспрашивает Зэннека о его охоте, и обычно молчаливый охотник рассказывает свою историю о том, как он проверял ловушки в тот день. Вечер проходит в дружеской обстановке, и Марлен следит за тем, чтобы дети съели все рагу, прежде чем они смогут отведать десерт — заварной крем с молотыми семенами храку и яйцом грязноклюва. Я не в восторге от этого блюда, но детям оно нравится, а Марлен замораживает его в форме забавных маленьких яиц, так что это больше похоже на угощение. Затем она чмокает каждого из детей.

— Пора спать! Аналай, иди, уложи свою маму. — Она подмигивает мне. — Она выглядит сонной.

Мой любимый малыш вскакивает на ноги, с готовностью подходит ко мне и берет за подол моей туники.

— Готова поспать, мама?

— Конечно. — Я убираю волосы с его лица и улыбаюсь. По правде говоря, я задержалась у костра Марлен, потому что это проще, чем оставаться наедине со своими мыслями. Но рано или поздно нам придется вернуться домой.

Мы готовимся к уходу, и я целую свою подругу в щеку, благодаря ее за ужин.

— Завтра вечером я приготовлю, — обещаю я ей.

— Ба. Моего Зэннека не так-то просто прокормить. — Она подмигивает мне. — Позволь нам поухаживать за тобой, моя коко.

Я улыбаюсь, но это кажется усилием воли. Марлен старается изо всех сил, но я так сильно скучаю по своему Золайе, и я чувствую, как мое беспокойство вот-вот снова даст о себе знать. Я кладу руку на спину Аналая, когда мы уходим и направляемся в нашу тихую маленькую хижину по соседству. Здесь не так уютно, как в маленькой хижине Марлен, но, с другой стороны, там с ней ее пара. Я стараюсь не ревновать, потому что знаю, что Марлен чувствует себя виноватой. Мужчины по очереди отправляются на более длительную охоту, и только Зэннек остался дома. Он не виноват, что из-за этого путешествия мужчины задержались немного дольше, чем предполагалось.

Аналай берет на себя руководство, как только входит в хижину. Он подходит к костру и опытными руками ворошит угли, хотя я внимательно наблюдаю за ним, потому что он все еще мой малыш, несмотря на то, что ему почти семь. Он устанавливает треногу над углями, затем вешает на огонь мешочек, пока я достаю свой особый «чай», который помогает мне расслабиться. Мне больно думать, что сейчас для Аналая это «нормально», но он знает, когда его мама испытывает стресс.

Мой замечательный маленький человечек. Если бы его здесь не было, я бы пропала.

Я завариваю чай, пока Аналай вытряхивает свою шубку, а затем идет вытряхивать мою, просто потому, что так он чувствует себя более взрослым, помогая мне в этом. Я не могу удержаться от улыбки при виде того, как серьезно он относится к этому. Сегодня все так же очаровательно, как и в первый вечер. Золай сказал ему, что он должен быть мужчиной, отвечающим за нашу семью, пока его не будет, и Аналай очень серьезно относится к этой задаче. Я наблюдаю за своим малышом, пока он заканчивает застилать наши кровати и переодевается в пижаму, а я пью чай. Он зачесывает расческой свои спутанные волосы с рогов назад, чистит зубы прутиком и прополаскивает рот, а затем забирается в постель.

— Можно я расскажу тебе сказку на ночь, мама? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх.

Я отставляю свой чай, довольная, что мы придерживаемся привычного распорядка. Обычно Аналай любит рассказывать мне истории. У него фантастическое воображение, хотя он и не такой болтун, как Эревер, и не такой задира, как Жоден. Мой Аналай просто… счастлив. В этом есть ирония судьбы, потому что он был самым капризным и озлобленным ребенком, но через некоторое время после того, как у него начали прорезываться зубы, он превратился в самую солнечную личность и доставляет огромное удовольствие. Каждый день, когда он рядом, прекрасен, и я не могу не думать, что мне повезло с моим ребенком. Он самый красивый мальчик в деревне (я знаю, что это говорит во мне гордая мама), но он также и самый жизнерадостный.

— Я бы с удовольствием, малыш. Какую историю ты собираешься мне рассказать?

Он кивает с очень серьезным видом.

— Я расскажу тебе о том, как вы с папой познакомились. — Он похлопывает по одеялу, приглашая меня подойти.

Ах. Я улыбаюсь ему, даже когда подхожу к его кровати и прижимаюсь к нему всем своим грузным телом. Мой сын прижимается ко мне, уткнувшись своей маленькой головкой и острыми рожками мне в подбородок. Я даже не возражаю, когда они колют меня в щеку. Мне очень нравится держать его на руках.

— Я уже знаю, как это было, — поддразниваю я. Это его любимая история, которую он слышал миллион раз. Очень мило, что он хочет рассказать ее мне.

Во всяком случае, он знает только версию с рейтингом G.

— Мне нравится эта история, — говорит он мне. — Она заставляет чувствовать, что папа здесь, даже когда его нет.

Ой. У меня в горле встает огромный ком, и мне снова хочется плакать. Я крепко прижимаю к себе сына, решив не поддаваться панике снова.

— Я тоже по нему скучаю, — шепчу я, изо всех сил стараясь не всхлипывать. Просто его беспокоит, когда мама плачет, поэтому я стараюсь не делать этого при нем. Но я знаю, что не могу думать о Золайе сегодня вечером. Не тогда, когда я так сильно по нему скучаю. — Как насчет другой истории? Чего-нибудь новенького?