— Конечно, — говорю я ей. — Если ты устала, мы можем остаться здесь на некоторое время. Ты можешь отдохнуть, а потом, когда почувствуешь себя лучше, мы можем пойти поискать змеистый мох. Он растет на склонах влажных скал и выглядит как… ну, например, волосы Шорши.

— Значит, это красиво? — Она замирает, и я задаюсь вопросом, не ревнует ли она.

— Очень некрасивая и смуглая, — торжественно произношу я, и мне нравится, когда она снова хихикает. Мой кхай жужжит еще громче, довольный. — Из этого мха получается отвратительный на вкус чай, но он помогает уснуть. Он успокаивает. Целительница дает его, когда кто-то ранен так сильно, что она не может вылечить его за один раз. Рана должна заживать медленно, в течение нескольких дней, и если они испытывают сильную боль, чай из змеиного мха помогает им уснуть, несмотря на боль. С ним человек чувствует себя очень легким и парящим.

— О, — выдыхает Ар-и. — Просто иметь это под рукой помогло бы мне расслабиться. Просто знать, что что-то подобное возможно…

— Да, — я провожу пальцами по ее спине, ощущая нежность этого прикосновения даже сквозь слои ее одежды. — Мы найдем тебе немного. А потом вернемся и присоединимся к остальным, чтобы у тебя было теплое место для сна.

Она вздыхает.

— И проведем лазерную обработку моей головы. — Я слышу, как она с трудом сглатывает. — Ты уже это делал?

— Однажды я проснулся и заговорил по-человечески, — поддразниваю я ее.

— По-английски, — парирует она и слегка дергает меня за косу. — И тебе не было больно?

— Нет. Я едва осознал это и проснулся с твоими странными словами в голове.

— Думаю, я справлюсь с этим, — говорит Ар-и. Затем: — Ты… ты будешь все время держать меня за руку?

Я хочу крепко прижать ее к себе навсегда.

— Моя пара, я никогда тебя не отпущу.

Глава 8

АРИАНА

Мы не возвращаемся на разбитый корабль в течение нескольких часов. Я засыпаю, уткнувшись в плечо Золайи, а когда просыпаюсь, у него в косичке замерзшая слюна, а у меня на щеке след от края одной из его нагрудных пластин, но я чувствую себя более расслабленной, чем когда-либо за последние дни.

Золай также верен своему слову. Когда я просыпаюсь, он сажает меня к себе на спину и отправляется в горы, искать у ручьев растение, которое он называет змеевидный мох. Нам требуется много времени, чтобы найти достаточно, чтобы наполнить сумку, но как только мы это делаем, у меня словно гора с плеч свалилась. Я чувствую себя легче. Счастливее. У меня есть кое-что, что я могу взять, если мне станет совсем плохо. Я не должна страдать.

Я испытываю такое облегчение.

А Золай… Боже, он замечательный.

Я ожидала, что буду чувствовать себя очень, очень одинокой на этой ужасной планете, но он такой спокойный и понимающий. Он находит время, чтобы по-настоящему выслушать меня, и ни к чему не принуждает. Он был таким хорошим другом, и я чувствую, что могу расслабиться рядом с ним. Это такое облегчение — найти кого-то, кто не смотрит на меня с раздражением или презрением каждый раз, когда мое беспокойство берет надо мной верх. На самом деле, это помогает мне успокоиться, зная, что, что бы я ни делала, я не могу разозлить его. Он понимает.

Даже если это из-за вши он ведет себя так мило, я благодарна ему.

Как только мы завариваем чай, он сплетает мне кожаный шнурок из обрывков своего мешочка и вешает его мне на шею.

— Чтобы он не потерялся.

Я так счастлива, что у меня есть этот мешочек. Я чувствую, как моя тревога отступает, и всякий раз, когда я чувствую, что она вот-вот снова проявится, я прикасаюсь к мешочку и знаю, что у меня есть что-то, что поможет. На данный момент этого достаточно.

Мы с Золайем еще немного гуляем по берегу одного из бурлящих ручьев, которые прорезают здешний ландшафт. Он предлагает мне перекусить, но я довольствуюсь тем, что просто побродила по окрестностям и избегаю возвращаться в старый космический корабль, который они называют пещерой Старейшин. Часть меня хочет, чтобы я никогда не возвращалась туда. Если мне придется жить в этом ужасном месте, может быть, я смогу жить где-нибудь наедине с Золайем. Хотя, наверное, я просто эгоистичная трусиха. Не похоже, что он ненавидит свое племя, и, насколько я могу судить, он им нравится. Проблема только во мне.

Золай смотрит на небо, а затем сжимает мою руку.

— Скоро зайдет солнце. Ты голодна? Хочешь вернуться и присоединиться к остальным или останемся здесь еще на некоторое время?

Конечно, моя тревога хочет остаться здесь навсегда. Но я знаю, что когда стемнеет, станет холоднее, а я не люблю холод. Я знаю, что мне нужно быть храброй. Мне нужно овладеть языком, через лазерный луч, и мне нужно стараться быть среди других, просто чтобы доказать, что я могу. Это разумный поступок. Конечно, это также и самый сложный из всех, что я могу сделать.

— Нам нужно вернуться, — говорю я, уже страшась этого. Здесь, с ним, намного легче.

Улыбка, расцветающая на его лице, того стоит. Он смотрит на меня с таким одобрением, что я чувствую, будто уже победила одного из своих демонов.

— Очень храбро, — говорит он мне.