— Я так не считаю, — твердо говорю я ей. — Если это развеет твои страхи, я представляю тебя в своих объятиях с тех пор, как ты приехала. — Ее пальцы сжимаются на моей груди, и я добавляю: — Но в моих мечтах ты более обнаженная.

Она снова издает слезливый смешок, и ее рука легонько шлепает меня по груди.

— Ты ужасный.

— Ужасный, — соглашаюсь я. — Я скажу что угодно, лишь бы ты улыбнулась.

Она мило хихикает, но затем испускает дрожащий вздох. Ее тело расслабляется, когда я глажу ее по волосам и массирую плечи, и я чувствую, как она постепенно расслабляется, напряжение в ее теле спадает.

— Я думаю, что остальные ненавидят меня, — признается она. — Некоторые из них бросали на меня злобные взгляды, потому что я плакала.

— Они все делают все возможное, чтобы быть храбрыми, — признаю я. — Возможно, некоторые пытаются превзойти других в храбрости. У них тоже будет своя лавина. Они просто делают все возможное, чтобы не показывать этого перед всеми остальными.

Она фыркает, и я чувствую ее теплое дыхание на своей коже, прежде чем его уносит ветерок.

— Или они просто придурки.

Мысленный образ, который возникает у меня в голове из-за человеческого слова, не совпадает. Должно быть, это обзывательство.

— У них просто еще не было возможности познакомиться с тобой. Каждому потребуется время, чтобы освоиться.

— Наверное. — Ее дыхание прерывистое, но, кажется, она перестает плакать. Она протягивает руку и гладит мою косу, и мой член напрягается в ответ. Она обхватывает ее пальцами, наматывая толстый жгут на ладонь. — Дело не столько в языковом лазерном луче, сколько во всем остальном. Мой организм просто в панике с тех пор, как я проснулась, и у меня закончились лекарства.

— Лекар-ства, — повторяю я, пробуя это слово на вкус. В ее мире оно имеет значение, но не совсем в нашем. — Ты пьешь травы, когда плохо себя чувствуешь? Есть травы от паники?

— Вроде того. — Она продолжает поглаживать мою косу, и ее слова звучат немного сонно, как будто вся ее паника улетучилась, оставив ее без сил. Я слышу, как ее кхай начинает тихонько напевать, и мой присоединяется к нему. — Я не знаю, то ли это травы, то ли это соединения, которые я принимаю, но они успокаивают мой мозг. У меня есть некоторые, которые я принимаю ежедневно, и есть доза, которую я принимаю в очень, очень тяжелые дни. А здесь у меня нет ни того, ни другого. — Она вздыхает. — Если бы у меня это было, я бы чувствовала себя лучше, просто зная, что это есть.

— У нас в домашней пещере есть целительница, — предлагаю я. — Возможно, она сможет помочь.

— Возможно. — В ее голосе нет энтузиазма. — Я ненавижу, когда все знают, что я в полном беспорядке. Я не хочу, чтобы они все знали, что у меня есть… проблемы. Я боюсь, что это только усилит их ненависть ко мне.

— Мы не скажем никому, кроме вождя, его пары и целительницы. Они сохранят твой секрет. — Я глажу ее по спине. — Я ничего не скажу. А ты не скажешь остальным, что я боюсь упасть?

Ар-и издает еще один усталый смешок.

— Нет, я не скажу. Я обещаю. Спасибо, что успокоил меня. Мой психотерапевт всегда говорит, что обсуждение проблем помогает, потому что это выводит вас из того бесконечного круговорота, в который попадает ваш разум. Я думала, что он говорит ерунду, но разговор с тобой действительно помогает.

Я запомню это. Когда ей будет трудно, я заставлю ее поговорить со мной. Заставлю ее сосредоточиться на чем-то другом, а не на том, что происходит у нее в голове.

— Я всегда выслушаю все, что ты скажешь. И я буду сосредоточен, даже если ты будешь голой.

Она издает еще один тихий смешок и снова целует меня в грудь, не выпуская из рук мою косу. Секунду спустя она неуверенно зевает.

— Почему это рядом с тобой я так расслабляюсь? Прошлой ночью, когда ты держал меня за руку… Я не могла уснуть до этого.

— Твое тело знает, что я твоя пара, что я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Так вот в чем дело? Что ты моя пара?

Я думаю о боли в своем неудовлетворенном члене. Не все во мне хотят быть просто друзьями. Но я не говорю этого, потому что не хочу давать ей еще больше поводов для беспокойства.

— Твое желание перекликается с моим. Это значит, что наши тела и души идеально подходят друг другу. Возможно, кхай влияет и на твой разум. — Я провожу рукой по ее руке, желая, чтобы она была обнажена, а не закутана в меха. — Что бы это ни было, я буду здесь, чтобы поддержать тебя, когда тебе это понадобится.

— Возможно, я буду пользоваться этим чаще, чем тебе хотелось бы, — с сожалением признает она, не отрывая головы от моего плеча. — Думаю, впервые с тех пор, как я здесь, я не чувствую, что вот-вот развалюсь на части. — Она крепче сжимает мою косу. — Возможно, на какое-то время тебе придется стать моим лекарством. — Ар-и снова издает дрожащий смешок.