Поднявшись, я отодвинул засов и, распахнув створку, увидел Милиссу. Прядь, которая в прошлую нашу встречу то и дело падала на её лоб, снова выбилась из причёски, но висела вдоль щеки, вероятно, поэтому девушка и не пыталась её убрать. Пальцы гостьи были сцеплены в замок поверх сумки, висевшей на уровне талии на перекинутом через плечо ремешке.

— Доброе утро, — выговорила она, но тут же осеклась, тяжело переводя дыхание, после чего сбивчиво добавила: — Господин Дорвин отправил меня за Лиской.

— Здравствуйте, проходите, — я посторонился, пропуская девушку.

Стоило ей переступить порог, как Элиан резко вскочил с лавки, отчего Астик упал на пол и тут же метнулся к ногам хозяина, а мешок качнулся и завалился набок.

— Привет, — пробормотал помощник, у которого мгновенно покраснели уши.

— Привет, — отозвалась Милисса. Её пальцы наконец разжались, но взгляд заметался по коридору, пока не упёрся в мешок. Щёки девушки тут же порозовели, и она поспешно отвернулась к двери, уставившись на закрытый засов.

— Пойдёмте, — произнёс я, указывая в сторону главного зала.

Она кивнула и проследовала за мной. Стоило подойти к клетке, как Лиска, заметив девушку, принюхалась и застучала хвостами по сену. Плечи Милиссы мгновенно опустились. Чтобы показать ей состояние швов, я бережно достал хищницу и перенёс на столешницу. Девушка сразу же шагнула ближе и осторожно потрогала пушистую кисточку на её ухе.

— Воспаления нет, дренаж я совсем недавно снял, — сказал я, развернув зверька так, чтобы шов оказался перед глазами Милиссы. — Первые дни пусть больше лежит. Передвигаться ей можно, но никакой беготни, прыжков или подъёмов по лестницам.

Сняв с полки две склянки, я поставил их на стол.

— Это раствор железнолиста. Им нужно смачивать тряпицу и лёгкими прихлопывающими движениями обрабатывать место, где стоял дренаж, вот здесь, — произнес я, указывая на низ разреза, — сейчас тут нанесен смолокорень. Вы так же его наносите после железнолиста. Он горький, так что Лиска разлизывать рану не станет, — я подтолкнул к ней вторую склянку.

— Как часто это нужно делать? — спросила Милисса и, взяв ёмкости, принялась крутить их в пальцах, рассматривая этикетки.

— Смолокорень действует тридцать шесть часов, и если рана будет сухой, всё это время, вообще её не трогайте, — ответил я. — Но, если заметите под плёнкой выделения - можете смело начинать обработку. Железнолист её размягчит и уберёт, а процедуру тогда придётся повторять не меньше двух раз в день. Если же появится краснота, отёк или Лиска перестанет наступать на лапу, немедленно несите её ко мне, в любое время.

— Хорошо, — произнесла девушка и спрятала склянки в сумку, дважды промахнувшись мимо клапана.

Затем она аккуратно подсунула ладони под хищницу и бережно подняла на руки - так, чтобы прооперированное бедро ни во что не упиралось. Лиска вздохнула и, вытянув шею, положила морду на её плечо.

— Спасибо вам, — произнесла Милисса, направляясь к выходу.

— Если вдруг забудете, что нужно делать, на склянках можно прочесть инструкции, — добавил я, открывая перед ней дверь.

— Я заметила, — сказала девушка, обернувшись у порога, и, на мгновение задержав взгляд на Элиане, тихо добавила: — Вы тут поосторожнее. Говорят, у Второго спуска совсем плохо.

— Не переживайте, мы уж как-нибудь о себе позаботимся, — отозвался я, придерживая створку. — Берегите себя и Лиску.

Милисса поудобнее перехватила хищницу и, кивнув, скромно улыбнулась, отчего выбившаяся прядь всё же сползла на её глаза. Девушка не стала сдувать волосы, только мотнула головой и, развернувшись, направилась вверх по улице. Провожая взглядом каждую хлопающую ставню, Лиска то и дело моргала от резких звуков.

Задвинув засов, я обернулся к стоящему посреди коридора Элиану.

— Отнеси мешок в свободную комнату, располагайся, — произнёс я и направился на кухню. — Как закончишь - подходи, скоро завтрак будет готов.

— Ага, — парень подхватил ношу и, кивнув Астику, скрылся за дверью спальни.

Едва я успел вытереть кухонный стол, как со стороны двора послышались шаги, и вскоре в проём, придерживая широкий поднос руками, боком вошёл Ларк. Толстые сочные ломти обжаренного мяса были обложены по краю кольцами дикого лука, доведёнными до золотистой корочки, отчего по дому мгновенно поплыл умопомрачительный аромат.

— Жрать подано! — объявил дядя, водрузив ношу на середину стола, и, повернувшись к открытой двери, крикнул: — Хольц! Хорош там сидеть, мясо остывает!

Табуретов на всех не хватало, поэтому я принёс из главного зала ещё два. Вскоре со двора зашёл тренер, на ходу вытирая ладони о штанину, а следом из коридора протиснулся Элиан, левой рукой приглаживая торчащие волосы. Сидя на его плече, Астик тут же вытянул шею и заводил носом. Стоило парню приблизиться к столу, как зверёк пробежался по его рукаву, спрыгнул на пол, обошёл ножку табурета и, обнюхав её, уселся рядом.

— Доброе утро, — выпалил помощник и торопливо кивнул.