— Я голодная. — Голод по обычной, нормальной еде казался до смешного безобидным по сравнению с тисками настоящего Голода. Когда у меня наступал тот самый Голод, есть обычную пищу было пыткой, так как я едва чувствовала вкус. Еда казалась сносной примерно один день из трех, если только у меня не было безлимитного запаса мозгов. И я не собиралась упускать возможность по-настоящему насладиться моментом. А в этом месте готовили отличную, сытную южную еду, сочащуюся маслом и калориями — ради такого стоило объесться. И почему, черт возьми, мне не могло захотеться чего-то менее странного, чем мозги? Шоколадный зомби — вот это было бы круто. «Мне нужен шокола-а-ад…»

Я превратила смешок в кашель, а затем посмотрела на Рэнди.

— Ладно, выкладывай, в чем прикол? — спросила я.

Он начал было говорить, но замолчал, так как вернулась официантка и налила мне кофе. Я добавила молока и сахара, обхватила кружку обеими руками и сделала глоток. Кофейный зомби — это имело бы куда больше смысла. Я выжидающе посмотрела на него.

— Блин, ты выглядишь так, будто никогда в жизни кофе не пила.

Я слегка улыбнулась:

— Я решила ценить хорошие моменты в жизни. — Особенно учитывая, что они не всегда были мне доступны. К тому же мне нужно было следить за тем, чтобы продолжать есть обычную еду — это помогало реже нуждаться в мозгах, верно? В памяти всплыло предупреждение Кэнга о том, что мозги быстро «прогорают», и у меня на миг перехватило горло при напоминании о нем. Мы с Кэнгом не были лучшими друзьями или кем-то в этом роде, но я чувствовала себя так, словно потеряла боевого товарища или что-то столь же пафосное.

Теперь в этой зомби-теме я осталась совсем одна. Одиночный полет. Ну и к черту. Я справлюсь.

Рэнди пожал плечами:

— В общем, я тут болтал с Клайвом и рассказал ему про твою работу. И про кое-какие вещи из тех, что ты мне говорила.

Я тупо уставилась на него:

— Каких еще вещах? Про трупы?

Он подался вперед, и меня обдало леденящим предчувствием.

— Нет, я про то, что ты рассказывала, — он понизил голос и зыркнул по сторонам, — ну, про таблетки.

Я продолжала сжимать кружку обеими руками, чувствуя, как в желудке начинает завязываться неприятный узел.

— Да? — я не смогла заставить себя сказать ничего больше. Я прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Ну да. Он сказал, что… — он резко замолчал и выпрямился, потому что вернулась официантка и поставила передо мной тарелку с блинчиками и миску с кукурузной кашей.

— Яичница и бекон сейчас будут, дорогая, — с улыбкой сказала она и снова умчалась.

Я осторожно поставила кружку и взяла вилку, изо всех сил стараясь унять дрожь в руках.

Рэнди продолжал говорить вполголоса:

— Он уже знал про тему с тем, как люди из офиса коронера изымают таблетки. Он сказал, что все, что тебе нужно делать — это подкидывать часть этого добра ему, а он о тебе позаботится. Тебе самой не придется ничего продавать или типа того. Ты ни за что не попадешься. В смысле, они все равно уничтожают эти лекарства, верно? Так какая разница?

Я молчала, аккуратно отрезая вилкой кусочки блинчика и отправляя их в рот. Сам процесс жевания и глотания казался странно затянутым.

— Если меня поймают на краже наркотиков, у меня будут крупные неприятности, — наконец сказала я.

— Так не попадайся! — со смешком ответил он, будто это решало все проблемы. Затем он склонил голову набок. — Энджел, в чем дело? Ты же сама сказала, что они уничтожают это дерьмо. Это не воровство у тех, кому они нужны. А деньги тебе нужны. Ты что, собираешься всю оставшуюся жизнь прожить со своим папашей-маргиналом-неудачником?

— Он не маргинал-неудачник, — огрызнулась я.

В его глазах отразилось абсолютное неверие.

— Ну да, конечно. Вы живете в гребаной лачуге, он тебя поколачивает и бухает без просыху, — он глубоко вздохнул. — Ладно, извини, что оскорбил твоего отца, — но тут же испортил извинение, закатив глаза. — Но тебе нужно подумать о себе. Клайв возьмет на себя всю грязную работу и будет отдавать тебе половину выручки.

Я положила вилку. Блинчики внезапно потеряли свой потрясающий вкус.

— А тебе-то что с этого?

На его лице промелькнуло настороженное удивление, затем он криво пожал плечами и ухмыльнулся:

— Мне тоже перепадет небольшой процент. Я вроде как посредник, понимаешь? Раз уж я вас свожу и все такое.

Я коротко кивнула. Может… может, мне и не придется быть бездомной. Странное облегчение нахлынуло на меня при этой мысли, и я вдруг осознала, как сильно нервничала из-за перспективы ночевать в машине. Может, я вела себя глупо и безрассудно, думая, что смогу справиться сама.

— И сколько… — я прокашлялась и попробовала снова. — Сколько, по его мнению, на этом можно поднять?

Рэнди развел руками: