На вскрытии другого обезглавленного тела я не ассистировала, и сейчас без головы на секционном столе чувствовала себя как-то бесполезно. Обычно, как только доктор Леблан заканчивал извлекать внутренности, я принималась за черепушку, пока он проводил более кропотливый осмотр и препарирование органов. Но поскольку головы не было, я практически просто стояла и глазела, не покидаемая ощущением, будто забыла сделать что-то важное.

— То есть это совершенно очевидно серийный убийца, да? — спросила я у доктора Леблана.

Он поднял взгляд, занеся скальпель над почкой:

— С чего ты взяла? Сама как думаешь?

Я уже начинала привыкать к доктору Леблану и его манере отвечать вопросом на вопрос. Деррел как-то говорил мне, что Леблан — фанат сократического метода, что на тот момент показалось мне полной абракадаброй. Я тогда вообще не расслышала слово «сократический» и подумала, что он сказал «секреторный», чем запутала себя ещё сильнее. И только когда я сама ляпнула что-то про «секреторный метод», Деррел, хорошенько надо мной поржав, объяснил, что метод Сократа — это способ обучения с помощью наводящих вопросов. Суть я до конца так и не уловила, но порой мне пиздец как хотелось, чтобы доктор Леблан ответил мне прямо.

Тем не менее, сейчас я была готова подыграть:

— Ну, конечно. Я имею в виду, за последние пару месяцев у нас три трупа с отрубленными головами и ещё двое, которые склеили ласты от тяжелейших травм черепа.

Он опустил скальпель и внимательно посмотрел на меня:

— Трое, — поправил он спустя пару секунд.

— Что «трое»?

— Трое умерли от тяжелых травм головы, — пояснил он. — Как раз перед тем, как тебя наняли, у нас был труп после ДТП. Причиной смерти стали множественные сочетанные травмы, в особенности — декапитация.

От этих слов у меня за спиной пронёсся дикий ледяной вихрь, причём без всякой понятной мне причины.

— Ладно, — вытеснила я это чувство, тряхнув головой. — Значит, всего шестеро.

Он так и не прикоснулся к скальпелю, продолжая сверлить меня взглядом:

— Но почему ты думаешь, что смертельные несчастные случаи могут быть как-то связаны с обезглавливанием?

Я вздохнула и развела руками:

— Забудьте. Глупость сморозила.

Его губы тронула мимолётная усмешка:

— Ну уж нет, так легко ты от меня не отделаешься. Ты считаешь, что тут есть связь. Что подтолкнуло тебя к этой теории?

Я заерзала на месте. Не могла же я выдать, что моё суперзомби-чутьё зафиксировало нехватку мозгов у чувака с раздавленной башней и у того разложившегося торчка.

— Ну… три мужика, которых обезглавили. Не тот, из автокатастрофы, — в памяти что-то на секунду вспыхнуло, но испарилось прежде, чем я успела ухватить мысль, — а парень с пиццей, чувак со Свит-Байю и вот этот сегодняшний. Они связаны, потому что им всем отрубили головы.

Доктор Леблан одобрительно кивнул:

— Это действительно примечательная деталь. И я полагаю, что славные ребята из офиса шерифа с тобой абсолютно согласны. — Но к почке он так и не возвращался. — А теперь: что заставляет тебя верить в связь с остальными тремя смертями?

Мне оставалось только беспомощно пожать плечами:

— Да ничего, по сути, — созналась я. — Просто показалось странным, что у нас тут слишком до хрена парней, у которых мозги наружу вываливаются.

Он улыбнулся и наконец сделал первый надрез:

— Забавно, как порой вещи демонстрируют странную синхроничность. — Заметив мой пустой взгляд, он пояснил: — Это когда одно и то же слово, фраза или событие начинают подозрительно часто повторяться. В большинстве случаев детальный анализ показывает, что это не более чем совпадение. И, конечно, обезглавливание — настолько редкий и шокирующий вид смерти, что когда такое происходит, оно намертво врезается в память.

На его лице появилось задумчивое выражение:

— К слову, лет десять назад на болотах нашли пару скелетов. Черепа отсутствовали, а повреждения шейных позвонков четко указывали на то, что им отрубили головы несколькими ударами сзади. — Он покачал головой. — Шумиха тогда поднялась знатная, но дело в итоге заглохло. Версии были самые разные: от маньяка-психопата, который охотится на болотах и коллекционирует головы, до особо жестокой мафиозной разборки.

Я просто вылупилась на него. То есть, людей обезглавливали и раньше?!

Доктор Леблан улыбнулся, словно читал мысли, шевелящиеся в моей голове:

— Но в тот же самый год на болотах нашли ещё три трупа: охотника, умершего от инфаркта, наркодилера из Нового Орлеана, которого застрелили и скинули в воду, и мужа одной дамочки, которая решила, что яд — куда меньший геморрой, чем развод. Но о них сейчас никто и не вспомнит.

— Ну, вы же помните, — подловила я его.

Он усмехнулся:

— Я делал эти вскрытия. Но сильно сомневаюсь, что кто-то ещё о них помнит, хотя тех двух безголовых, думаю, помнят многие. В новостях тогда знатный был всплеск.

— Ладно, — кивнула я. — Я поняла вашу мысль.

И я действительно её поняла. Но всё равно: а что, если те два старых трупа как-то связаны с нынешними? Может, это серийный убийца, который просто решил взять очень долгий отпуск?