За примером далеко ходить не надо.

Богдан Яковлевич Бельский князем отродясь не был. Прежний Сухой ходил под его рукой, причем, судя по обрывкам памяти, поручения там встречались такие, о которых лучше молчать.

Значит, Богдан когда-то тоже начинал гораздо ниже нынешнего места.

Зюзин был другим примером. Василий Григорьевич не производил впечатления человека, которому хотелось кому-то нравиться. Ему хватало того, что порученное исполнялось. В дороге он распоряжался людьми, подводами, лошадьми, караулом; ночью после смерти Федьки царевич первым позвал именно его. Никто не спрашивал, почему Зюзин имеет право отдавать такие распоряжения.

Я дошел до конюшни. После сырой ночи там пахло сыростью. Микита выводил молодого гнедого. Вчера тот прихрамывал, и Терех оставил его отдыхать.

— Проведи, — попросил я.

Микита повел коня вдоль стены. Гнедой ставил больную ногу осторожничая, хотя вчерашней заметной хромоты не осталось. Я провел ладонью вдоль сухожилий, сравнил обе ноги, попробовал припухлость пальцами.

— Сегодня под седло не ставь. Шагом поводить, потом в стойло. К вечеру еще глянем.

Обычная работа. Один конь, одна нога, один человек рядом.

Именно так я и привык жить годами. Привели собаку — разбираешь собаку. Привели лошадь — работаешь с лошадью. Закончил с одним пациентом, зовут к следующему.

При дворе царевича можно было попробовать иначе.

Я оглядел стойла. Здесь стояло всего несколько десятков монастырских коней, а у Ивана Ивановича их наверняка больше. Верховые, сменные, дорожные, кобылы, жеребцы, молодняк. К ним еще седла, подпруги, корм, подводы, люди, которые все это таскают, чинят и раздают.

Вылечишь одну хромую кобылу — хозяйка порадуется. Спасешь дорогого жеребца — тебя запомнят подольше. А вот если после дальних переходов у царевичевых коней станет реже сбивать спины, если жеребята лучше переживут первую зиму, если захворавшую лошадь будут показывать в первый день, а не после трех суток у пустых яслей, тогда пользу заметят во всем дворе.

Для этого никаких чудес из будущего не надо. Надо следить, чтобы овес не отдавал затхлостью. Сено с прелью пускать мимо кормушки. Ведра мыть, больных ставить отдельно, после тяжелого перехода проходить по рядам и смотреть ноги, холку, дыхание. Проверять седло. Молодняк зимой держать так, чтобы жеребята росли, не мерзли.

Здешние конюхи многое знали и без меня. Терех вчера за одно утро показал, как легко современный специалист может оказаться учеником. Мне хотелось добавить к их опыту другое — смотреть не только на одну лошадь, а на то, почему беда повторяется.

— Чего гнедого уже отпустил? — спросил подошедший Терех.

— Лучше стал. Завтра посмотрим.

Старик потрогал ногу сам и согласился.

Я спросил:

— Терех, а много у вас коней с весны пало?

Он покосился на меня.

— С чего вдруг мертвых считать начал?

— Хочу понять.

— Чего понимать? Старых в этом году два. Жеребенка одного по весне потеряли, другой от хвори ушел. Еще кобыла после жеребости тяжело легла, ту выходили.

— А записывает кто?

— Евфимий велит писать. Келарь знает, сколько овса вышло, сколько жеребят получили, сколько скота пало. Ему все надо знать.

Игумен нравился мне все больше и больше.

— Эти записи посмотреть можно?

— Мне-то почем знать? Спроси у него, коли даст.

Я усмехнулся. Если свести вместе то, что уже записывают, можно узнать немало. Где чаще теряют молодняк. После какой зимы падеж выше. Какие кобылы год за годом приносят крепких жеребят, а какие требуют больше ухода. Может, и по жеребцам что-то найдется, если отмечают происхождение приплода.

Тут понадобится грамотный человек. Потом еще кто-то, кто способен ходить по стойлам и замечать мелочи.

Я оглянулся на Микиту. Он как раз очищал копыто у соседнего мерина. Вчера рядом обязательно торчал бы Федька и совал голову под руку, чтобы лучше видеть.

Терех проследил за моим взглядом, однако промолчал.

— Молодых у вас много? — спросил я спустя немного времени.

— При конюшне?

— Кто учится.

— Когда как. Один год трое, другой один. Кто к лошади сердцем не лежит, долго тут не держится. А кто лежит, того еще надо научить, чтобы коня своей любовью не угробил.

Прозвучало знакомо. Если Иван действительно добьется своего, можно взять пару таких мальчишек. Одному показать, как каждый день смотреть аппетит, другого приучить проходить вдоль лошадей и искать сбитые спины, припухшие ноги, тяжелое дыхание. Через несколько месяцев они раньше меня будут замечать часть бед.

Потом таких станет больше.

И в какой-то момент Сухой окажется нужен уже не потому, что сам умеет вправить, промыть или распознать колику. Он будет нужен потому, что при нем несколько других людей тоже начнут работать лучше.

Вот такое Государь наверняка поймет. Иван Иванович тем более.