Я вернулся к своему месту. Савелий догнал меня через несколько минут.

— Чего Зюзин к тебе прицепился?

— Это Зюзин?

— Василий Григорьевич. Думный дворянин. Ему государь дорогу и стражу поручил.

Теперь я его вспомнил. Утром он объезжал ряды с распоряжениями, заодно проверял охрану. Работал быстро. При любой задержке через несколько минут люди уже знали, что и как делать.

Савелий проводил его взглядом.

— С ним лучше делать с первого раза, без расспросов.

— Это я уже понял.

Дальше дорога была тяжелее. Лошади тянули телеги через размокшую колею, возницы иногда спешивались и шли рядом. Я несколько раз оглядывался на ту самую повозку. Седой мужик действительно вел осторожно, на ямах придерживал пару, людей просил идти возле колес.

Во второй половине дня колеса попали в глубокую колею. Рывок переломил ось, правую сторону кузова бросило на землю. Возница сразу осадил лошадей и крикнул задним, чтобы остановились. Вот глупо же, можно же было избежать.

Я оказался рядом и полез к упряжи. Одна лошадь после рывка дернула плечом, и постромка съехала к шее. Конюх распустил ремень, я провел рукой по плечу, проверил ноги. Обе были целы.

Люди снимали поклажу. Сундуки приходилось передавать с рук на руки, свертки складывали на сухое место у края дороги. Женщины из людей Елены следили, чтобы ничего не потеряли. Старший над повозками ругался и искал, куда поставить тяжелый сундук, который утром не хотел перекладывать.

Зюзин приехал вскоре после остановки. Он выслушал доклад, велел передним телегам идти дальше, оставил охрану при людях Елены, приказал распределить часть вещей по свободным местам. Он быстро наладил работу, этого у него было не отнять.

Когда дорогу освободили, Василий Григорьевич спросил:

— Чья телега?

Старший показал на седого возницу.

— Его.

— Если что испорчено, с него все взять. Телегу починить и к утру вернуть в обоз.

Мужик снова снял шапку.

— Василий Григорьевич, я ось утром показывал. Мне сказали вести.

— Слышал.

— Другую телегу мне не дали.

Зюзин повернулся к старшему.

— Плотника ему оставь и двоих людей. Остальные пусть догоняют.

Возница постоял, потом недовольно надел шапку.

Я вспомнил утренний разговор и все-таки сказал:

— Он предупреждал же.

Зюзин узнал меня.

— Кони целы?

— Целы.

— Вот и следи за ними, чтобы и дальше были целыми.

После этого он спросил старшего, успеют ли остальные телеги доехать засветло.

К ночлегу добрались перед темнотой. Иван Иванович и Елена Ивановна приехали раньше, для них уже приготовили двор. Лошадей разместили под навесами и в сараях, стражу расставили по местам. Зюзин ездил от ворот к двору царевича и разбирался с завтрашним выходом.

Сломанную телегу привели попозже. Когда я после кормления прошел к лошадям, седой возница еще работал. Плотник держал лучину, двое помогали стягивать временную накладку на оси. Возле стены стояла миска с остывшей кашей.

Старший над повозками подошел к ним и спросил имя возницы.

Тот отложил топор, назвался и снова взялся за работу. За ночь мороз схватил размешанную грязь, и утром лошади легче шли по твердой колее. Ближе к полудню на открытых местах земля снова стала мягкой. Я держался возле запасных коней, когда впереди один из конюхов вывел гнедого мерина из ряда и повел его по краю дороги.

Сначала гнедой насторожил меня шагом. Левой передней мерин опирался уверенно, а правую ставил осторожно. На рыхлой земле это почти сглаживалось, на утоптанной проявлялось снова.

— Давно так?

— Сейчас заметил. Утром ровно шел.

Я спешился.

Провел ладонью от плеча вниз, ощупал сухожилия и суставы. Припухлости и жара не было, на ощупывание мерин не реагировал. Правую переднюю отдал спокойно.

Причину я нашел. Одного ухналя — подковного гвоздя — не хватало, у второго наружный конец приподнялся над копытной стенкой. Подкова оставалась на месте, только наружная ветвь отходила от рога. Под нажимом пальца она едва заметно двигалась. У края стенки уже откололся небольшой кусок.

Такой пустяк на стоящей лошади легко пропустить. При каждом шаге вес мерина расшатывал железо все сильнее. Еще несколько верст по колее — и следующий ухналь вышел бы вместе с новым куском рога.

Позвали кузнеца. Он пришел с инструментами, присел возле мерина и после короткого осмотра принял у меня копыто. Разговаривать тут было особенно не о чем.

Сначала он поддел и выпрямил загнутые снаружи концы ухналей, чтобы гвозди могли выйти тем же ходом. Затем взялся клещами у самой стенки. Первый вышел легко. Второй пришлось тянуть под тем же углом, под каким его когда-то забивали; стоило повернуть клещи чуть в сторону, и мерин сразу попытался забрать ногу. Кузнец отпустил клещи и поставил копыто удобнее. Со второй попытки гвоздь вышел ровно, следом кузнец снял подкову.