Проверено и на своей шкуре: уже на третий день в этом мире хозяйка доходного дома Агриппина Федотовна наглейшим образом припахала меня как личного лекаря, припомнив долги предшественника. Может, Раскольников просто не умел разговаривать с пожилыми дамами?

— Предлагаю следовать принципу «не показывай, а рассказывай», — заявил я и снова обратился к брюнету: — Молодой человек, прошу вас пройти на кафедру.

— Что? — забеспокоился он. — З-зачем?

Было отчётливо видно, как он волнуется, но старается держать лицо.

— Не волнуйтесь, кусаться не буду, — успокоил я его. — Возможно…

Последнее насторожило юношу, но он не мог отказать и показаться трусом, поэтому осторожно спустился по ступенькам амфитеатра и встал напротив меня под пристальными взглядами одногруппников.

Я указал ему на стул за преподавательским столом:

— Прошу, присаживайтесь.

Он послушался, но сел медленно, словно проверял, не накидал ли я ему кнопок на сидушку. Я же взял свободный стул в углу кабинета, поставил его с другой стороны стола и уселся сам.

И всё это под полнейшее молчание аудитории.

— Говорят, что лучше один раз попробовать, чем сто раз услышать, не правда ли? — обратился я к студентам. — Так вот, предлагаю поиграть в поучительную игру «Врач и пациент». За пациента буду выступать я, конечно. А вы, молодой человек, отыграете роль полноценного врача.

Я улыбался, а парнишка не на шутку стушевался. Надо отдать должное, держался он хорошо для своих лет, но наверняка уже жалел, что подал голос.

Вообще нечто подобное я проворачивал с интернами, прежде чем пускать их в дело. Тут придётся немного скорректировать методу, но цель и смысл останутся теми же.

— Итак. Начинаем! — объявил я вдруг.

— К-как? — захлопал юноша глазами. — Вот так сразу?!

— Болезни, господин студент, не высылают предупреждений. Некоторые и вовсе становятся ОЧЕНЬ неприятной неожиданностью.

Снова послышались смешки: каждый додумывал сказанное в меру своих фантазий.

— В общем, вы — врач. А я — пациент и пришёл к вам на приём, — сказал я.

И замолчал.

Юноша тоже молчал.

В аудитории повисла тишина.

— Ну же, молодой человек, — прошептал я, — начинайте!

— Я? — удивился парень.

— А кто же? Вы у нас лекарь или не лекарь?

— Лекарь! — вскинул подбородок юноша. — Итак, больной, на что вы…

— Подождите, подождите! — прервал я его.

— Да что не так?! — вспылил он.

Я снова вышел из образа и слегка наклонился, но сказал достаточно громко, чтобы услышали все:

— Вам бы для начала представиться — для порядка, так сказать. Да и у меня имя-отчество спросить. А то ведь кто пришёл, откуда… Спросят вас, чем занимались — вы и ответить не сможете.

— Кхм! — прочистил парень горло. — Меня зовут Алексей Ростиславович Родимин, я лекарь сего госпиталя и займусь вашей хворью. Представьтесь, пожалуйста.

— Григорий Романович Вересаев, — ответил я с натужной хрипотцой, нарочито изменив голос.

— На что жалуетесь?

— Живот болит, господин лекарь, — пожаловался и скрючился.

— Угу, угу, — важно закивал Алексей.

Кажется, он набрался уверенности, услышав про живот. Такое бывало с интернами, которые незадолго до этого разбирали похожие случаи. И зачастую приводило к провалам.

Посмотрим, как справится Родимин. Я ещё не знаю, насколько в местном девятнадцатом веке при наличии магии продвинулась медицина.

— Как давно болит? — спросил он.

— Да вот утром началось! Как, зараза, скрючило, ух-х!

— Понятно, понятно, — уверенно кивнул Алексей. — Ели что-то жирное или острое?

— А как же! Рульку вчера кум притащил. Сами понимаете, такое упускать нельзя. Приготовили по всем правилам: с мёдом, с горчицей, с травами и…

— Довольно, — резко прервал меня юноша. — Кхм, понятно. Боль отдаёт в спину или пах?

Опа, а вот тут сразу несколько ошибок. Ну ничего, может, исправится?

— Ой, знаете, доктор, — призадумался я наигранно, — кажется, есть такое. И, если честно, — наклонился я снова, попутно сунув руку под мышку, — я стал часто, кхм… пускать газы.

И тут стиснул руку, издав характерный звук, отчего снова послышался смех. Такие шуточки почему-то всегда срабатывают, хотя вроде бы собрались взрослые люди.

— Угу, угу… — слегка улыбнулся Алексей. — Давайте я вас осмотрю.

Он встал и уверенно обогнул стол. Подошёл ко мне, положил руку на живот и принялся быстро и грубо его щупать.

— Ой-ой-ой-ой!!! — завопил я вдруг громко.

Алексей тут же одёрнул руку и отшатнулся. Испугался, будто у меня и правда живот болит, хех.

— Кхм, в общем, тут всё понятно, — заявил юноша. — У вас просто колики, Григорий Романович.

Эх, не исправился…

— Правда? — захлопал я глазами. — И что же мне делать?