Я обернулся и увидел, как тот только что закончил с очередным пострадавшим и присел чуть отдохнуть, чтобы восстановить Источник. Коля потратил все силы вчера, когда не дал поляку подняться на своих огненных крыльях в последний полёт. Затем отработал ночную смену. А теперь вот наравне с остальными сжигал Источник, чтобы помочь раненым.

— Но не давай ему использовать магию, Артём, — добавил я. — Тут и так можно справиться. Скажи, я передал!

Артём собрался, кивнул и принял первую каталку. Правильно оценил ситуацию и сперва осмотрел пострадавшего с разбитой головой.

Я же рванул к Знахареву. Кто такой — не знаю, но видел, как он принял того бедолагу. Что важнее, он сейчас человека на тот свет отправит! Времени и так было мало, а теперь его вообще нет.

Ворвался в отсек, отгороженный белыми занавесками. Подлекарь — молодой лохматый парень в круглых очках — встретил меня изумлённым взглядом. А вот сам Знахарев даже не обернулся.

Это тоже был молодой человек, наверное мой ровесник или чуть младше. Высокий блондин с острыми чертами лица.

Я сразу определил, что он направляет магию в бронхи, пока больной хрипит от недостатка воздуха и пытается глотать кислород посиневшими губами, да так, что рёбра проваливаются при каждой попытке вздохнуть.

— Снимите отёк гортани! Быстрее! — потребовал я.

— Не вам мне указывать, Вересаев! — огрызнулся тот. — У него болевой шок и спазм бронхов, давление всё ниже, его нужно стабилизировать. Гортань подождёт!

Говорил он с такой злобой, решимостью, будто хотел доказать мне свою правоту, несмотря ни на что. Но с чего такой гонор?

И он откуда-то знал мою фамилию…

Но главное, что слушать этот Знахарев никого не хотел. А у меня нет времени уговаривать этого упрямца.

Вернее, у больного нет времени.

Я отпихнул лекаря в сторону и потянулся за скальпелем.

— Что вы творите, Вересаев? — вскинулся Знахарев, вцепившись мне в плечо.

— Он умирает, Знахарев! — рявкнул я ему прямо в лицо. — Я забираю его под свою ответственность! Если он задохнётся — это будет на моей совести! Но если вы мне сейчас помешаете, труп запишут на вас. Выбирайте!

Это сработало мгновенно. Рука Знахарева разжалась. Одно дело — потерять больного из-за «тяжести травм», и совсем другое — взять на себя вину, когда кто-то другой сам подставлял шею.

В нашем деле это был сильный аргумент.

— Запрокиньте ему голову и дайте йод! — гаркнул я подлекарю, пока Знахарев, тяжело дыша, отступал на шаг.

Тот до сих пор пребывал в изумлении, покосился на своего лекаря, но Знахарев продолжал неподвижно стоять, словно в оцепенении.

Подлекарь оказался смышлёным, быстро выполнил указания, и я сделал разрез скальпелем.

Для целителя этого мира мои действия выглядели обыденно, всё-таки лекари обязаны знать разные способы оказания помощи. Не только магические на тот случай, если сил на всех не хватит. Сегодня у каждого целителя в этой больнице был такой день.

Да, он артефактный и обеззараживает всё сам, но всех нюансов этой магии я не знаю. Поэтому область вокруг разреза тоже следовало обработать.

Затем расширил края раны ручкой скальпеля, и тут же послышался шипящий свист. Бедняга начал дышать глубже, жадно — едва не вывернулся, но подлекарь его удержал на месте. Грудь вздулась, синюшность на губах начала уходить и даже цвет лица порозовел немного. Однако трахея почти успела схлопнуться, и дыхание всё ещё давалось ему нелегко. Успели в последний момент.

— Теперь дыхательную трубку… — Я уже потянулся было за инструментом, но тот вдруг оказался у меня в руках.

— Вот, Григорий Романович. — Это была Анна.

Тоже уставшая, вспотевшая. Русый локон прилип ко лбу, но девушка выглядела уверенно и серьёзно.

— Спасибо, — кивнул я и вставил трубку.

Подлекарь подхватил её, зафиксировал марлей и проверил, свободно ли ходит воздух.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Паша… Павел, то есть, — отозвался парень.

— Павел, теперь нужно разобраться с остальным. Промойте ожоги содой или кипячёной водой, есть поблизости?

Он огляделся, выругался в зубы.

— Нет, но я сейчас сбегаю.

— Не нужно, — вклинилась Анна. — Ему больно, сейчас начнёт вырываться. Я справлюсь магией, уберу кислоту и заодно обезболю.

Она накрыла руками лицо пациента, и скоро золотистый свет целительской магии принялся за дело.

— Отлично, — кивнул я, проверяя состояние несчастного. — Пульс выравнивается, давление тоже. Павел, в таком случае введите стимулятор, нужно поддержать сердце.

— Будет сделано, — отчеканил Павел и принял у меня работягу.

Теперь пациент получил необходимый уход. Я же оторвал листок и корявыми печатными буквами написал:

«Ожог алхим-м кисл-м в-вом лица и дых. путей. Пров-ны коникотомия, стимуляция. Кислота смыта, обезболен. Стабилен. Необх. трахеотомия и уход за ожогами. Лекарь Вересаев»