— Как ощущения, Агриппина Федотовна? Вам стало легче?

— Ой, ой! Намного легче, Григорий Романович! — с блаженством воскликнула старушка. — Я как заново родилась, у этого мальчика золотые руки, хи-хи-хи.

Она весело глянула на парнишку, чем засмущала того до покрасневшей шеи.

— Что ж, это очень хорошо, что вам понравилось, — улыбнулся я. — В ближайшие две недели, через день, господин Касимов будет работать с вами согласно назначению. Лечебную физкультуру пока стоит отложить, а камфорную мазь я вам занесу вечером.

— Ч-чего… — Артём приоткрыл рот и задумчиво нахмурился.

— Понимаю, ЛФК в обычном случае отменять не стоило, только скорректировать, — с каменным лицом я сделал вид, что не понимаю причины его изумления. — Но пациентка слишком резвая, так что пока стоит обойтись мазью и сеансами точечного расслабления.

— Ой, какая замечательная новость! — захлопала в ладоши Агриппина Федотовна.

— В смысле? — раздался возглас Артёма. Похоже, он начал понимать, во что вляпался. — Григорий Романович, как это так?! ПАЦИЕНТКА! У меня?! Через день?!

— Вот так, сударь Касимов, — твёрдо ответил я. — Вы сами назначили лечение Агриппине Федотовне, вот и ведите её хотя бы в ближайшие две недели. А дальше посмотрим.

— То есть его наказание — это пациент! Самый настоящий?! — распахнула глаза Роксана. — Да лучше б я сама провалила задание с таким наказанием!

Среди других студентов тоже начались волнения, ребята недовольно перешёптывались.

Ох, кажется, они ещё не знают, что некоторые пациенты являются сущим наказанием. Агриппина Федотовна яркий пример, и Артём это скоро поймёт.

На самом деле, каждому из них что-то подобное не помешало бы. Но Артёму это нужно сильнее всех, парень остро нуждается в подтверждении собственных знаний. Прежде всего для себя самого, чтобы приобрести немного уверенности.

— Ну, можно сказать и так, — хмыкнул я и посмотрел на часы. — Что ж, господа студенты, занятие окончено. Надеюсь, оно было для вас поучительным. Господин Касимов, — отдельно обратился я к Артёму. — Вам осталось договориться с Агриппиной Федотовной о времени и датах посещения. И да, вам необходимо вести записи наблюдений за больной. По итогам уже первой недели жду от вас подробнейший отчёт, а если возникнут вопросы, смело обращайтесь в любое время. Ну и, конечно же, Агриппина Федотовна сама мне скажет, полегчало ей или вы филонили!

— Да, к-конечно, — всё ещё немного растерянно кивнул он.

Затем Артём бросил ошарашенный взгляд на старушку, крепко призадумался. И, наконец, кивнул сам себе.

— Агриппина Федотовна, — нарочито серьёзным голосом обратился он. — Прошу, пройдите за мной. Я запишу ваш адрес и назначу встречи.

Сам Артём пошагал к своей парте. А старушка, ловко спрыгнув с кушетки, с явно довольной лыбой поблагодарила меня:

— Спасибо вам, Григорий Романович. Вот, утешили старушку, хе-хе… И не волнуйтесь, — она заговорщически коснулась моего плеча. — Лекарь в доходном доме повышает стоимость аренды одним своим присутствием, а то вдруг какая оказия случится. Так что о долге пока можете не думать.

— Благодарю, Агриппина Федотовна, — улыбнулся я в ответ.

Что ж, одной проблемой меньше. По крайней мере, на ближайшие две недели. Давай, Артём! От тебя зависит мой спокойный сон.

Когда студенты покинули аудиторию, я тоже собрал инструменты в саквояж и направился к выходу. Однако не успел дойти до двери, как та распахнулась, и передо мной предстала Анна.

— Ой! — замерла она вдруг. — Григорий Романович, вы здесь? Это хорошо! Я боялась вас упустить.

— Здравствуйте, Анна Ивановна, — я приветливо улыбнулся.

Анна была красива. Её щёки зарумянились. Взгляд карих глаз, почему-то смущённый, но такой любопытный, замер прямо на мне. А улыбка с милыми ямочками на уголках губ добавляла ей изюминки.

Может, мне не показалось, но она выглядела несколько иначе, чем вчера. О, точно! Губы, ресницы… Кажется, она накрасилась. Неброско, но очень тонко, подчёркивая свои достоинства. И, признаться, это сработало. Я чуть не загляделся.

— Я могу вам чем-то помочь, сударыня? — прервал я затянувшееся молчание.

— Д-а… т-то есть нет! — замотала она головой, будто сбросила наваждение. — Т-то есть… Вот!

И протянула мне свёрток, который держала у груди.

— Ваш мундир, Григорий Романович. Благодарю за заботу.

С лёгким удивлением я достал его из свёртка, накинул на себя. Ткань благоухала свежестью и была невероятно чистой. Намного чище, чем раньше.

— Мундир постиран и поглажен. Служанка отнесла его в прачечную, которой владеет семья с даром воды. Они замечательно чистят вещи. Надеюсь, вы довольны, — глядя в пол, произнесла она.

— Вы очень великодушны, сударыня, — улыбнулся я. — Благодарю вас.

— Не стоит, Григорий Романович.

Она снова взглянула на меня, и в этом взгляде было что-то тёплое, нежное. Я не мог не улыбаться в ответ.