— Итак, сударыня. У вас запущенный случай, так что действовать будем комплексно. И следовать рецепту нужно неукоснительно! Вам это ясно?

— Ясно, ясно! — закивала графиня.

Кажется, она действительно испугалась, но это даже хорошо. Слишком занята волнениями и будет следовать указаниям. А ещё вместо нескольких часов займёт у меня всего несколько минут.

Ипохондрия — дело непростое. А у графини Ворониной именно она. Некоторые симптомы вроде изжоги и правда могли быть, но она слишком мнительная и придумывает себе проблемы там, где их нет. Реакция на ноги, резкая смена беспокойства с колен на голени — тому подтверждение.

Но я знаю, как с этим бороться.

— Вот, — протянул я листок. — Важно выполнять каждый из пунктов. Каждый день, неукоснительно, грамм в грамм, ясно, Тамара Львовна?

Говорил я ровно, твёрдо. Без лишней экспрессии, но со всей серьёзностью.

— К-конечно, сударь, конечно, — сглотнула графиня, начав изучать рекомендации.

— Прогулки на свежем воздухе трижды в день, — перечислял я основные пункты, — Лучше физкультура, особенно если день солнечный. Рыбий жир, если есть возможность — апельсины…

— Есть!

— Отлично. И яйца на завтрак. Обязательно варёные, не жареные, не сырые — варёные. Я это специально подчеркнул.

— Да-да, вижу! — не отлипала от листка графиня. — Только варёные!

— И на завтрак, — уточнил я. — Не позднее семи утра.

— Так рано! — ахнула женщина. — А может…

— Семь утра, сударыня, — помотал я головой. — Всё должно быть исполнено в точности как в моём рецепте. Вечером обязательно рыбий жир, можно смешивать с мёдом. Или же мёд отдельно. А через две недели жду на повторный прием, будем наблюдать достигнутые успехи.

— Две недели? — снова удивилась графиня.

— Не раньше. И исключительно ко мне, методика ещё не известна в широких кругах, другой лекарь может неправильно трактовать, хорошо?

— Конечно, Григорий Романович, только к вам! — вздохнула она. — Но что же это, без единого целительского сеанса? Разве так можно?

Ох уж эта магия. Надо скорее её возвращать, а то мои актёрские навыки не безграничны.

— Видите ли, сударыня… — произнёс я настороженно, — полагаю, магия вам сейчас лишь навредит.

— Как же так?! — чуть не подскочила женщина. — Ужас! Почему?

— Один из возможных вариантов — вы подхватили блуждающую хворь, — на ходу придумал я. — Но не волнуйтесь! — поспешил остановить чуть не вырвавшийся крик. — Это лёгкая форма. Пока что. Вы очень вовремя попали ко мне, должен сказать. Я как раз недавно вёл переписку с моим коллегой из Парижа…

Тут же интерес во взгляде графини заострился. Она зацепилась за коллегу, причём не такого уж воображаемого. В прошлой жизни у меня действительно был коллега из Парижа, с которым мы обменивались наблюдениями.

— …Так вот, он как раз вёл несколько подобных случаев и успешно с ними справился, — пояснил я. — Блуждающая хворь отлична тем, что действительно вызывает симптомы различных недугов, но при успешном лечении переходит на другие участки организма или вызывает новые симптомы на месте излеченного недуга. Понимаете?

— Конечно понимаю, Григорий Романович! — закивала графиня. — Ещё как понимаю! И теперь даже понимаю, что именно со мной происходит, всё, что вы описали — вот оно именно так и есть!

— Блуждающая хворь имеет магический характер, — продолжил я. — В некоторых случаях проявляется во время затяжного использования Источника на пределе возможностей.

— Точно! — то ли от счастья, то ли ещё от чего Воронина хлопнула в ладоши. — Я ведь как раз налаживала работу нового предприятия. Два месяца! Целых два месяца беспробудного труда!

— Поэтому целительское воздействие лучше исключить, по крайней мере на первых порах, — объяснял я, пропуская восторженные возгласы. — Но чтобы хвори некуда было блуждать, методика направлена на общее укрепление организма. Комплексный подход, всё в ваших руках. Всё ясно?

— Яснее некуда, Григорий Романович, яснее некуда! — Тамара Львовна прижала листок к сердцу, словно тот был несметным сокровищем.

— Тогда всё. Можете идти, — заключил я.

И вдруг графиня замолчала.

— К-как… идти? — захлопала она ресницами.

— Идти, — кивнул я. — И желательно подольше, через зелёные насаждения. Свежий воздух, побольше солнца, физическая активность, всё прописано в рецепте. И через две недели ко мне.

— Д-да, через две недели, Григорий Романович, — кивнула наконец графиня. — Значит, могу идти?

— Конечно, — кивнул я и уже достал какой-то документ из кипы Задорина, чтобы принять максимально серьёзный сосредоточенный вид. — Идите, сударыня, всего хорошего.

Поражённая и восхищённая графиня задержалась в дверях, чтобы взглянуть на меня напоследок. Томно вздохнула и покинула кабинет.