Я переоделся в ночное, сел на кровать и осмотрелся. На полу всё ещё остались следы гари от круглого орнамента, в котором я очнулся. Думаю, предшественник проводил какой-то ритуал, чтобы вернуть Источник, так я и оказался в этом мире. В полнейшем… изумлении и с платком в руке.

Старый деревянный стетоскоп, будто прямиком из музея. Я такие видел в музее фармацевтики на Невском, причём этот был не в самом лучшем состоянии.

До сих пор не могу понять, зачем он нужен во время ритуала, поэтому оставил в сундуке.

Но важнее, что предшественник с этой проблемой обращался к знакомым лекарям, а в итоге решился на подобные эксперименты.

«Выжженный Источник»

Эта мысль — единственное, что осталось мне от предшественника. А вместе с ней передался и его страх, с которым он думал об этом. Ужас и крохотная толика надежды — видимо, ритуал был его последним шансом.

Он провёл его в одиночестве, в крохотной квартире, и с плачевным для него исходом.

Я решил, что ритуал мог быть не совсем законным, поэтому старался не распространяться. И первым делом, как примерно разобрался, где нахожусь, стёр пентаграмму, внутри которой очнулся.

И правильно сделал. В Законнике написано, что запрещённые ритуалы могут караться казнью на месте.

Но раз уж ритуал свершился, должна быть инструкция, верно? Скорее всего, это какая-то книга, за хранение которой меня и повяжут. И где ж её можно спрятать, а?

Пару минут я осматривал комнату, опираясь на план в голове. В оконных нишах или за плинтусом мало места. Мебель я всю осматривал, да и смотреть там не на что. Значит, нужно начать с самого простого — с пола.

— Слишком легко, — улыбнулся я. — Хорошо, что никто другой не нашёл.

На одной из досок были следы порезов от ножа.

Снова понадобился складной нож. Им, наверное, предшественник и открывал тайник.

Поддел доску, приподнял. Поднялась небольшая пыль, доска скрипнула в тишине, и мне показалось, что весь дом это услышал.

Свет от лампы был так себе, но в тени я увидел свёрток. Аккуратно достал его и опустил доску, которая так стукнула о балку, что я аж замер и осмотрелся.

Вроде пронесло.

Я молча сел за стол, вытащил из обёртки ткани небольшую книгу в чёрном потёртом переплёте. Судя по всему, её делали вручную. Каждая буква выведена чернилами, в некоторых местах помарки и даже исправления, причём оставленные не автором.

Запах клея, пыли и древности. Я будто осматривал раритетный экземпляр.

— Что же именно ты пытался сделать, Гриша? — прошептал я сам себе, перелистывая пожелтевшие страницы. — Вот оно!

Но только я добрался до нужного места, как дверь сотряслась от грохота.

Глава 6

Я захлопнул книгу и спрятал её в сундук. Грохот двери снова разлетелся по комнате, и я поспешил отворить её.

Створка с жутким скрипом распахнулась, и я с облегчением выдохнул.

— Агриппина Федотовна, доброй ночи. Вы чего так поздно?

— Ох, Григорий Романович! — лицо старушки исказилось страдальческой гримасой. — Это всё ваша, как её там… физическая культура! Всё она!

— Проходите, — отошёл я со входа. — Не волнуйтесь, сейчас вас починим.

Агриппина Федотовна вся сгорбилась и держалась за спину, пока ковыляла вглубь комнаты.

— Объясните подробнее, что конкретно случилось, — ответил я, закрывая дверь.

— Я выполняла упражнения! Всё как вы говорили и показывали. — Она добралась до кровати и опёрлась на изножье, отчего раздался скрип дерева. — Но сейчас спина как хряснула! Прихватило так, что дышать не могла, — думала, помру. Ой, не могу — больно! Разминайте, срочно лечите спину, Григорий Романович! Или хоть прямо сейчас выметайтесь из моей квартиры, я за себя не отвечаю!

— Да ладно, полно вам, Агриппина Федотовна, — улыбнулся я. — Ложитесь на кровать.

Старушка явно переигрывала. Если бы у неё по-настоящему прихватило спину, она вряд ли добралась бы до четвёртого этажа.

Но вместе с изрядной примесью актёрского мастерства у неё действительно имелась проблема. Не такая серьёзная, но всё же боль есть.

— Ну-ка что у нас тут… — сосредоточился я на деле. — Ложитесь на бок, посмотрим!

Конечно, я задолбался и сам хотел бы раскинуться на кровати, чтобы наконец заснуть. Но старушку бросать нельзя, а то придётся ночевать где-нибудь в парке. Всё-таки я снимал у неё эту квартиру, и хозяйка доходного дома уже на третий день моего пребывания здесь самым наглым образом припахала меня в качестве личного лекаря, припомнив долги моего предшественника.

Агриппина Федотовна с удивительной ловкостью приняла нужную позу и затихла. Готов спорить, она сейчас улыбалась.

— Вот здесь болит? — приступил я к осмотру.

— Ой-ой-ой-ой-ой! — дёрнулась старушка. — Да-да-да, болит! Очень болит!

Значит, и правда поясница.

— Говорите, упражнения выполняли?

— Делала. Всё как вы назначали, Григорий Романович. Поначалу-то всё хорошо было, а вот сегодня, понимаете ли…