— В какой раз по счёту за день вы делали упражнения? — перебил я.

— Ну так… утром, да? Утром раз делала. Потом ближе к обеду…

Пациентка начала вспоминать, но явно недоговаривала.

— Потом пару раз днём, — продолжала она перечислять, — затем вечерком… И вот сейчас перед сном решила размяться, а то что-то спина отяжелела.

— Понятно, — вздохнул я. — А теперь напомните, Агриппина Федотовна, сколько раз в день я наказал вам делать эту физкультуру?

— Трижды… — виновато пробормотала старушка.

— Верно, — кивнул я, растирая ладони. — А вы мне сейчас уже шесть перечислили. И подозреваю, что количество на самом деле больше. Верно?

Старушка замолчала. Но именно по этому молчанию я и понял, что оказался прав.

— Агриппина Федотовна, — произнёс я без осуждения, иначе это не сработает. — Указаниям лекаря следовать нужно строго. Иначе через пару недель вы и вовсе не сможете встать с кровати с вашим диагнозом.

— Но я-то думала… Ой! — старушка дёрнулась и тут же скривилась от боли, когда мои пальцы нашли твёрдый, спазмированный мышечный узел на пояснице.

— Классический перегруз, — пояснил я. — С непривычки вы дали слишком большую нагрузку, и мышца сжалась в тугой комок и заблокировалась, чтобы уберечься от надрывов.

— Тихо-тихо. Сейчас лежим и не двигаемся, пока я не скажу. Сделайте глубокий вдох… Задержите дыхание… А теперь плавно выдыхайте.

Я нащупал самую болезненную триггерную точку в центре валика, слегка надавил на неё большим пальцем и мягко потянул мышцу в сторону, не давая ей сократиться обратно. Сначала узел сопротивлялся, но под непрерывным давлением волокна начали сдаваться. С каждым длинным выдохом старушки комок под моими руками таял и растягивался.

Спустя полминуты таких точечных манипуляций боль явно утихла. Старушка расслабилась, мышцы наконец поддались пальцам.

— Зачем вы так перенапряглись-то?

Хотелось понять ход её мыслей, чтобы не допустить подобного впредь.

— Я думала, сделаю побольше, так поскорее выздоровлю, — заявила домоправительница.

Понятно.

— Всё есть лекарство, и всё — яд, Агриппина Федотовна, — произнёс я и принялся разминать соседние участки, закрепляя результат. — Физкультура полезна для здоровья лишь в определённых дозировках, как и любое другое лекарство. Вы перетрудились, мышцы перенапряглись, вот и спину прихватило снова.

— Ой, и что же делать? — слишком фальшиво вздохнула старушка. — Придётся снова размин… Ой-ой-ой! Да-да-да, хорошо-то как! Вы, Григорий Романович, кудесник!

— Доставлять удовольствие — это часть моей работы, — хмыкнул я себе под нос. — Что делать, что делать… Дайте-ка подумать.

Я продолжал аккуратно снимать остаточный спазм, а сам начал прикидывать, как обернуть ситуацию себе на пользу. И желательно исключить ночные визиты в будущем.

А то ведь если я ей скажу, что теперь без подобных регулярных сеансов не обойтись, она либо на упражнения забьёт, либо специально будет их делать неправильно. Вон какая довольная лежит, наслаждается вниманием молодого дворянина.

Точно! Кажется, у меня есть одна мысль.

— Агриппина Федотовна, — улыбнулся я, — смею сделать вам одно взаимовыгодное предложение.

━─━────༺༻────━─━

Больница. Кабинет Лазарева И. Н. Тем временем…

— Благодарю вас, Иван Николаевич. Больше вопросов нет, можете идти.

Майор Строганов поставил точку в отчёте и убрал наконец-то вечное перо в футляр. Но профессор Лазарев не сдвинулся с места.

— Вообще-то это мой кабинет, ваше высокоблагородие, — без дерзости, но твёрдо напомнил он.

— Да-да, конечно, — кивнул майор. — Но прошу вас потерпеть ещё немного времени, мне нужно закончить некоторые бумаги и собраться.

— Хорошо, я не против. — Лазарев, опираясь на трость, встал с кресла и направился к выходу.

Только когда стук, сопровождающий лекаря, утих вдали, Игорь Борисович вздохнул, прикрыл глаза и начал массировать переносицу.

— Что думаете, Мирон Францевич? — спросил он.

И следом из-за шкафа, стоявшего позади рабочего стола, прямо из воздуха образовался человек.

Это был худой невысокий мужчина с абсолютно неприметным лицом, в сером костюме без знаков отличий. Он бесшумно прошёл мимо майора и сел в кресло напротив, где до этого располагались все опрошенные.

— Лазарев меня заметил. Или догадался о моём присутствии. Но он будет молчать, это человек умный. И он, естественно, не связан с преступниками.

— А по остальным? — Строганов оторвался от переносицы.

— Вряд ли они замешаны — просто случайность. Но случайность удачная, а потому нам нужно проследить, чтобы господин Волынский выздоровел и ответил на все наши вопросы.

— Значит, от лекарей отстаём, — нахмурился майор, но задумчивым тоном.