— Он самый, — кивнул я. — Присаживайтесь, сударыня.

Указал ей на кресло для пациентов, а сам уселся за стол лекаря.

Не слишком уютно, ведь место незнакомое. Но если отбросить внешний вид предметов, всё более-менее привычно. Стол, куча бумаг вместо компьютера и принтера, чернильница с пером, в шкафу инструменты и лекарства. Кушетка, ширма, пациент.

— На что жалуетесь, Тамара Львовна? — начал я опрос.

И тут же заметил искорки, промелькнувшие у неё в глазах.

— Даже не знаю, с чего начать, Григорий Романович! — слишком уж жарко включилась графиня. — Вот, например, в прошлый раз у меня появилась сыпь на руке. Вот, поглядите! — Она сунула мне руку и завернула рукав по локоть. — Вот!

Глянул на абсолютно чистую фарфоровую кожу.

— Никакой сыпи, — констатировал я.

— Сыпи нет, да, — согласилась графиня. — Но покалывания! Ужасные покалывания, господин лекарь!

Тут же Тамара Львовна тыкнула пальцем в предплечье и поморщилась.

— Наверняка нервы какие-то пострадали, верно?

Отвечать на этот вопрос не стал, решил задать свой:

— Что-то ещё беспокоит?

— Конечно, — заявила Воронина. — Изжога жуткая после головной боли.

— Изжога? — удивился я немного. — И при каких обстоятельствах, позвольте узнать? При чём тут головная боль?

Вообще-то по описанию от Задорина, поведению и жалобам у меня уже складывалась клиническая картина. Но следует убедиться в догадках, поэтому опрос нужно продолжать.

— А вот с неделю назад обращалась в клинику, — начала рассказывать графиня, — с головной болью, значит. Прописал мне ваш лекарь, тоже недавно появился. Как его… Черепов, что ли?

— Черепин?

— Да-да, он самый! — закивала графиня. — Со шрамом, вроде бы такой серьёзный мужчина, а прописал такую гадость. Несколько дней пропила таблетки, боль действительно ушла, так ведь изжога замучила! И правду сказала Марина Степановна — из гадости делают эти ваши обезболивающие. Там ведь уксусная кислота используется, придумали тоже! Его же для красителей применяют. Уж я-то знаю!

— Может, уксусный ангидрид? — уточнил я.

— Он самый, — серьёзно ответила графиня. — Но он же от кислоты и производится. Моя семья владеет текстильными заводами, так что я в курсе, Григорий Романович. Меня не проведёшь!

Похоже, она про аспирин говорит. Он и правда может вызывать изжогу, и там действительно используется уксусный ангидрид. Конечно, он используется не только там, и это стало ловушкой для графини. Она одновременно знала многое, но при этом оказалась невеждой.

— Вы запивали таблетки молоком и принимали строго после еды? — спросил я.

Это должно хотя бы смягчить изжогу.

— Конечно, именно так и сказал этот ваш Черепин, — кивнула Тамара Львовна. — Но это не помогло! Вчера вот выпила и сразу изжога! Молоко ещё не обсохло на губах!

Графиня показательно положила ладонь на живот и страдальчески поджала губы.

Ещё один звоночек в пользу моей догадки. Изжога-то может наступить, но не так быстро, нужно хотя бы полчаса или даже час.

Значит, надо убедиться окончательно.

— А с ногами есть проблемы? — спросил я с самым серьёзным выражением лица.

Даже отыскал перо, макнул его в чернильницу и приготовился писать на листе, что лежал передо мной. Кажется, Задорин на нём практиковался в знании женской анатомии, уделяя особенное внимание бёдрам.

— С ногами? — удивлённо захлопала глазами Тамара Львовна.

Несколько секунд молчания — она прислушивалась к собственным ощущениям. Нахмурилась, поёрзала на стуле, глянула на подол платья. И наконец-то ответила:

— А знаете, Григорий Романович? Ведь и правда беспокоят. Коле…

— Голеностоп, верно? — поспешил я её перебить.

Она снова призадумалась, но кивнула.

— И правда, голеностоп, вы правы. Я, честно сказать, грешила на колено, но теперь поняла, что это просто отдавало в колено, но настоящий очаг боли в голеностопе.

— Угу, угу, — принялся я яростно записывать на листе, огибая чернильные женские изгибы, оставленные Задориным. — Тянущая боль, верно?

— Именно! — чуть ли не с радостью воскликнула графиня. — Григорий Романович, вы первый, кто угадывает мою хворь наперёд! Неужто вы знаете, что со мной происходит?

— Знаю, сударыня, знаю, — кивнул я. — Ситуация не самая простая, скажу сразу. И, судя по всему, запущенная.

— Ох! — испугалась графиня. — Но можно же что-то…

— Нужно, сударыня, нужно! — стальным голосом заявил я.

Чем строже и авторитетнее, тем лучше. И это сработало — Тамара Львовна пристально внимала каждому моему слову.

Я тем временем перечитал, что написал на листке, кивнул, сложил его и сунул в карман.

— Это для меня, некоторые пометки на будущий визит, — объяснил я графине и заметил неподдельную радость, что визит ещё планируется.

Затем взял другой, чистый, листок и принялся писать уже на нём.