Я снова глянул на Колю и не поверил своим глазам. Где тот вальяжный гуляка, задира и плут с щегольскими усами? Даже эти самые усы будто поникли перед ректором. Неужели он настолько сильно действует на людей?

Что ж, со мной такое не пройдёт.

━─━────༺༻────━─━

Анна уехала домой, а мы с Задориным ждали Ивана Николаевича в его кабинете. Здесь запах лекарственных трав стоял особенно плотно, мебель была дорогая и тяжёлая, из шкафов выглядывали корешки толстых книг, которых хватило бы на небольшую библиотеку.

Мне бы тут посидеть в одиночестве недельку…

Коля рядом громко сглотнул.

— Почему ты боишься? — нарушил я затянувшееся молчание.

— Гриша, ты хочешь нарваться на дуэль? — нервно хмыкнул Задорин. — Потому что, если да, то сейчас я совсем не против.

Я не ответил на шутку, а просто улыбнулся. Коля выдержал небольшую паузу, тяжело вздохнул и пояснил:

— Иван Николаевич меня обучал ещё в университете, но дрожу перед ним до сих пор. Ты наверняка даже не представляешь, какая это глыба целительства. Говорят, даже Его Величество перед ним трепещет, и потому предпочитает звать лишь в крайнем случае.

М-да, запущенный случай. Но если он будет и дальше так нервничать, то ничего хорошего из этого не выйдет. Надо его отвлечь.

— Так что там с твоими ста рублями? — спросил я. — Ты так и не закончил рассказывать.

— А, точно! — заулыбался Коля. — Кхм, в общем, стою я с последними деньгами напротив…

Дверь распахнулась и не дала ему договорить. Лазарев грозно вошёл, прошёл мимо нас, сел за своё кресло и с грохотом пододвинул его ближе.

— Итак, господа, — начал он. — Почему-то я не удивлён, что именно вы умудрились вляпаться в эту историю, но должен предупредить, дело серьёзное. Я обнаружил у раненого следы применения запрещённой магии, так что это теперь не просто рядовой случай, а срочное происшествие. Жандармерия уже направляется сюда. Если всё так, как я предполагаю, на вас будет обращено их пристальное внимание.

А вот это плохо. Если мои догадки верны и в квартире находится то, что я думаю, то пристальное внимание даже не полиции, а жандармов, для меня может закончиться самым худшим образом. Разница между ними примерно как между МВД и ФСБ.

По Законнику за запрещённую магию лишают всех регалий, а затем отправляют на каторгу или даже на плаху.

Нужно сделать всё, чтобы жандармы не получили повода заглянуть ко мне. Хотя бы сутки. За сутки можно многое успеть — например, вычистить из квартиры всё, что осталось от предшественника и его… увлечений.

Осталась мелочь: убедить жандармов в своей непричастности, когда единственные свидетели валяются в тёмном проулке и скорее всего уже никому ничего не расскажут.

Глава 5

В какой-то момент кабинет Лазарева превратился в допросную. Вместо него за массивным дубовым столом теперь сидел плечистый худощавый жандарм, с широкой челюстью, впалыми щеками и холодным безэмоциональным взглядом.

Он представился старшим адъютантом Петербургского управления, майором Игорем Борисовичем Строгановым.

Я по привычке собирал анамнез. Череп выбрит, на макушке старый рубец, заживший грубо, вторичным натяжением; такую рану в это время никто толком не ушивал, значит, получена она не за письменным столом. Природа лепит подобные лица с одной целью — чтобы им признавались даже невиновные.

И вот с этим человеком я остался наедине.

— Григорий Романович Вересаев, доцент целительского университета имени Его Величества. При каких обстоятельствах вы встретили подпоручика Тадеуша Волынского?

— Шёл домой, услышал крик «Курррва!», грохот и вспышку пламени. Мы с Николаем бросились…

— Так вы были не одни? — грубо прервал меня майор.

— Верно, с моим другом, профессором Задориным.

— Ну вот, а говорите — «шёл», — вкрадчиво произнёс Строганов и сделал какую-то пометку у себя в записной книге.

Ага, вот значит как он решил действовать? Ладно, не на того напал.

— Так всё верно, — пожал я плечами и улыбнулся. — Я шёл к себе домой, Николай шёл к себе. Мы шагали по отдельности, каждый сам по себе.

Строганов взглянул на меня со льдом в глазах. Глаза его не изменились, даже мускул на лице не дрогнул, но ему явно не понравился мой комментарий.

Это хорошо. Я так и планировал.

Мне нельзя привлекать много внимания со стороны страж порядка, но если буду вести себя слишком покладисто, это вызовет лишь больше подозрений.

Я — Григорий Вересаев. Потомственный дворянин, хоть и последний из рода. Всё, что у меня осталось, — это гордость и честь. А ещё степень лекаря-магистра, что прибавляло ценности моей персоне.

Поэтому немного дерзости в разговоре с жандармским адъютантом скорее поможет избежать подозрений.

Ну и не нравится мне, когда ходят вокруг да около и цепляются к словам, чтобы вывести из себя.

— Дерзите, Григорий Романович? — скупо поинтересовался майор.

— Нисколько, ваше высокоблагородие, — ответил я со сталью в голосе. — Просто не люблю, когда попусту тратят моё время и устраивают из дознания допрос, словно я преступник.

— Последнее ещё не установлено, — заметил Строганов.