Я тренировался каждый гребаный день в этом богом забытом месте, но это не имело значения. Это никогда не будет иметь значения перед лицом альфы с аурой.

Мой свободный кулак угодил ему в щеку прежде, чем его аура вырвалась в воздух. Она сделала его намного быстрее меня, и за полсекунды он стащил меня с кровати и впечатал в стену. Его мерзкий запах прокисшего виски был повсюду, когда он наклонился ближе.

— Мы нашли тело Грейди, Син, — сказал он. — Выстрел в живот, а здесь не так уж много пистолетов, не так ли?

Я зарычал, бесполезно вырываясь, пока он перехватывал руку, возвращая пистолет к моему подбородку как следует. Я напрягся, когда он пошевелил пальцем и я услышал щелчок.

Ничего не произошло.

Он усмехнулся.

— Я так и думал.

Он отпустил мою шею, но я едва успел сделать вдох, как боль расколола мне голову, и я рухнул на землю. Я крякнул от новой вспышки агонии в животе, когда он пнул меня.

Комната закружилась, когда я моргнул, адреналин не давал мне отключиться. Мои руки упирались в каменный пол, пытаясь сохранить равновесие, и стон вырвался наружу, когда боль усилилась.

Но я замер, услышав треск интеркома над головой, и женский, роботизированный голос произнес: — Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я… нет.

Тридцатиминутный таймер запустился… Я… я даже не знал, где моя стая.

Я услышал смех Холдена.

— Вот оно, Син. Похоже, для тебя и твоей жалкой стаи все кончено.

Но… Это было слишком рано. Когда стая Лео хотела выйти, их вызов был задержан слишком надолго. А сейчас наш произошел наоборот, и это точно так же нас поимело.

Отчаяние заставило мир закружиться.

Я не видел Холдена, только тень, скользящую по трещинам в полу.

— Стерлинг думал, что течка у нее, знаешь ли, но я не разочарован, — прорычал Холден мне на ухо. — Я так долго мечтал об этом. Я сломаю тебя, прежде чем использую это тело для единственного, на что оно годится. — Я почувствовал его кулак на своей шее, когда он толкнул меня на спину, прижав к полу. — Добро пожаловать в худший день твоей жизни.

Я ненавидел себя за то, каким слабым я был перед лицом ауры альфы.

Это было неправильно.

Я слышал насмешку в голосе Холдена. — И к концу ты все равно будешь умолять меня, как то жалкое создание, которым ты… — Он осекся и повернул голову, явно сбитый чем-то с толку.

Кровь все еще стучала у меня в ушах, агония изо всех сил пыталась отвлечь меня, но я услышал то же, что и он.

Нет…

Блядь.

Стук!

Я не мог их видеть, но знал, что каждый альфа в комнате замер. Я пробыл в «Анархии» достаточно долго, чтобы научиться различать звуки. Далекий вой от тех, что были поблизости. Угрозы или паранойя. И четкая разница между более слабыми звуками альфы в гону далеко отсюда и того, кто находился в боксе для гона в моей собственной камере.

Мы все могли это определить.

Так что я знал, почему они замерли при самом слабом звуке… стук… Он был неритмичным. Не таким громким, к какому я привык. Но его ни с чем нельзя было спутать.

Звук доносился совсем не издалека, и у меня кровь застыла в жилах, когда глаза Холдена метнулись к боксу для гона.

 

 

Глава 49

КРЕСЦЕНТ

Син запер меня.

Ужас и паника столкнулись, когда я забарабанила кулаками по двери. В груди застрял всхлип, когда в животе снова вспыхнула боль.

Он оставил меня…

Боль только началась, но дальше будет хуже. Я знала это очень хорошо. Каждая стадия… спазмы и агония были способны свести с ума.

Слабый шепот пытался убедить меня отползти в угол и обхватить себя руками, пока эта дверь не откроется. В глубине души я знала, что ждет по ту сторону. Я знала, что сделал Син — почему он почувствовал, что должен это сделать.

Я чувствовала его страх, как маяк, и это подтверждало мои мысли. Страх был настолько сильным, что он не стал закрывать связь.

Он сделал ставку на то, что я предпочту пережить течку в одиночестве, а не со стаей, которая не была моей, и он был прав. Я любила свою стаю. Я не хотела течки ни с какими другими альфами, кроме них, но если по ту сторону была стая, они нацелятся на него из-за меня…

Я не могла этого допустить.

Очередной приступ страха пронзил связь, и из моей груди вырвался надломленный вопль.

Неужели они меня не слышат?

Может быть, их там нет…

Я вспомнила, как Вандл бился о стену бокса для гона в нашей камере.

С болезненным вздохом мне удалось подняться на ноги. Слезы текли по моему лицу, когда я сделала шаткий шаг назад. А затем я всем телом бросилась на металл двери.

Это было не так больно, как должно было быть. Ни в какое сравнение с нарастающей волной агонии, которая была готова меня задушить.

Син…

Я была нужна ему.

Он не мог этого сделать из-за моей течки.