— Еще нет, Светлячок, — прошептал я.

Ее губа задрожала, но она кивнула.

И не потому, что я этого не хотел — у меня волосы стояли дыбом, каждый нерв был обнажен от той войны, которую я вел с собой, чтобы не сделать то, о чем она просила. Но если бы я хоть раз коснулся ее губ, все было бы кончено. Течка не была тем, что можно просто включить и выключить.

Та боль, которую она сейчас переживала, была ничем по сравнению с тем, что было бы, если бы я начал, а потом остановился.

Нам просто нужно было дотянуть до утра.

Дождаться, пока остальные найдут нас.

Добраться до апелляции.

Но эта течка была маяком для каждого альфы в «Анархии», и к ее концу мы все могли быть мертвы.

Все мы, кроме нее…

— Они возвращаются, — сказал я ей. — И мы сохраним тебя в безопасности. — Я притянул ее ближе, вместо этого проводя зубами по ее шее. Не полноценный укус, а что-то вроде…

Однако когда я это сделал, она заскулила, и ее блокаторы запаха наконец сдались. Слава богу, мы уже были в боксе. Это должно было помешать ее запаху вырваться в коридор.

Но когда поток роз и какао ударил по комнате, я едва не потерял себя полностью.

Мое дыхание перехватило, когда я уловил все отчаяние и боль в этом запахе.

Но мой разум не поддался этому. Вместо этого он вернулся к последнему взгляду, который бросил на меня Стерлинг.

Опасность…

Тревожные звоночки зазвенели снова, и стало проще вспомнить, почему я привел нас сюда. Просто предчувствие, но в «Анархии» я усвоил, что мои инстинкты острее любой расчетливой мысли, которую я мог бы выстроить.

— Я… — я отстранился. — Я оставлю записку, — сказал я. — Чтобы они не запаниковали, если войдут и не увидят нас.

Она кивнула.

— Это… хорошая идея. — Она угасала. Я это видел. Волны боли становились всем ее миром, пока она отбивалась от агонии течки, которую, как я знал, она уже откладывала так много раз.

Это означало, что она не заметила слабости этой отговорки.

Когда я отпустил ее, она едва не рухнула, и мне пришлось помочь ей опуститься на металлический пол, где она обхватила колени руками, прижимая их к груди; в глазах, которые с каждой секундой становились все более пустыми, наконец заблестели слезы.

— Я сохраню тебя в безопасности, Маленький Светлячок, — прошептал я. — Это моя работа.

Когда я поднялся на ноги, мне пришлось вырвать запястье из ее жесткой хватки, но я не знаю, слышала ли она эти слова.

Было бы лучше, если бы не слышала. Лучше бы она не слышала дрожи в них — сомнения в том, что я собирался сделать.

Выйдя из бокса для гона, я обернулся. Кресцент свернулась калачиком, дрожа.

Моя идеальная омега.

Я так, блядь, сильно любил ее. Сильнее, чем я думал, что способен.

Поэтому сомкнуть пальцы на ручке двери было самым трудным, что я когда-либо делал.

Мне ни за что не следовало колебаться. Мне не следовало давать ей шанс поднять глаза. Я заблокировал свой конец связи, но, возможно, на мгновение оступился.

Пронзительные, блестящие, золотистые глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем я понял, что если я не сделаю этого прямо сейчас, будет слишком поздно.

Ее губы приоткрылись от шока, ужас поразил ее лицо, как удар молнии. На мгновение мы замерли, пока ее сладкий запах роз и какао не стал горьким, а зрачки не начали быстро метаться из стороны в сторону. Затем она издала скулеж, полный страха, бросившись ко мне…

Хлопок!

Мое сердце разбилось, а дыхание перехватило, когда тяжелая металлическая дверь со стуком захлопнулась перед ней. В ту же секунду я едва не отменил свое действие, паника обрушилась на меня, когда она тоже потеряла контроль над своим концом связи.

Ее ужас пытался утопить меня, но я держал дверь закрытой. Она была такой маленькой, а эти боксы для гона были рассчитаны на огромных альф с аурами. Остаться одному в комнате было на удивление жутко.

Я ненавидел это место.

Я ненавидел то, во что оно заставляло меня превращаться.

Она была моей, и я должен был заботиться о ней. А вместо этого я был вынужден сделать вот это.

Я закрыл окно, через которое было видно бокс для гона. Она была недостаточно высокой, чтобы смотреть в него, но я не мог рисковать.

Со звоном в ушах я быстро обыскал комнату, но Финниан носил свой нож с собой, и мне не повезло найти запасное оружие.

Потерпев неудачу, я опустился на кровать, на которой мы сидели вместе, и стал ждать.

Мои руки дрожали, и это было хорошо.

Мне нужно было сжечь свои блокаторы запаха — и прошло так много часов, что, возможно, я уже это сделал. В комнате остался лишь слабый след ее запаха от того момента, когда бокс для гона был открыт, так что мой запах должен был его заглушить.

Я тупо смотрел на дверь, пока тикали секунды.