В третий раз врезавшись в металлическую дверь, я осела на пол; слияние течки, боли и саднящей агонии в руке и боку оказалось почти невыносимым.

Я сделала вдох, легкие так сжало, что вырвался еще один скулеж.

Вставай.

Этого недостаточно.

Я открыла связь шире, пытаясь дотянуться до него.

Мой истинный.

Тот, кто любил меня так сильно, что пошел бы на все, чтобы защитить меня.

Я вспомнила омегу золотой стаи, которую однажды видела на экране телевизора — женщину с серебристо-каштановыми волосами и глазами, вспыхнувшими золотом, когда она защищала своего альфу.

Наконец-то я поняла.

У меня был тот, кого мне нужно было защищать, как это делала она.

Еще один жестокий шип яда пронзил связь, словно кинжал. Его страх был не таким, как я ожидала. Это была древняя, разрушительная ненависть к себе.

Этого было достаточно, чтобы я замерла на месте.

Это было… знакомо.

Я стиснула зубы и снова, шатаясь, поднялась на ноги, на этот раз бросив свой вес на дверь сильнее, чем прежде.

И наконец, звук, который я так отчаянно хотела услышать, заполнил пространство — громкий щелчок открывающейся двери.

СИН

Холден рывком поднял меня на ноги, когда Деклан, еще один альфа из стаи Холдена, подошел к двери бокса для гона.

— Нет! — Мой голос сорвался от отчаяния, когда я всем телом навалился на его хватку.

— Кто в боксе, Син? — спросил Холден. В его глазах блеснула дикая искра, он уже знал, что там найдет.

— У вас есть я.

— Всегда найдется место для еще одного.

— Не смей…! — Мой голос оборвался, когда Холден зажал мне рот рукой, не сводя глаз с бокса для гона.

Повисла странная секундная тишина, когда Деклан замер, положив кулак на ручку и склонив голову, словно с любопытством ожидая повторения звука.

Мое сердце колотилось в груди.

Затем я услышал еще один стук, на этот раз громче остальных.

Я никогда в жизни не рычал так, как в тот момент, когда Деклан наконец повернул ручку. Это был злобный, гортанный и совершенно бесполезный рык, когда бокс для гона открылся.

Запах роз и какао Кресцент ударил по комнате — прекрасный, перепуганный и в самом разгаре течки.

Она едва не вывалилась наружу, ухватившись за рубашку Деклана. Она смотрела на него снизу вверх, ее щеки были в слезах, глаза были такими золотыми, что казалось, будто они светятся, а каждый выдох переплетался со слабым скулежом, пока она ощущала полномасштабную агонию своей течки.

— Это… это я. — Ее голос дрожал. — Не он.

Прошло странное мгновение, когда каждый альфа в комнате понял, что то, что они принимали за течку, было ничем по сравнению с настоящей, с которой они столкнулись сейчас.

Холден смотрел на нее, его зрачки были полностью расширены.

Нет, нет, нет.

Она не знала, что наделала — на что была способна эта стая.

— Я буду всем, чем вы захотите, если вы его не тронете.

ВАНДЛ

Мы были живы.

Каким-то образом.

За гранью всякого разума. Мое тело почти сдавалось, когда я осел на прутья, а вокруг меня истекали кровью трупы стаи Уэйкфилд.

Кровь образовывала черные, блестящие лужи, расползающиеся в стороны.

Фантом сжимал прут кулаком, его грудь тяжело вздымалась, кровь была размазана по рукам и лицу. В какой-то момент Карма передал ему нож, и тот поблескивал темной испачканной жидкостью в тусклом, мерцающем свете комнаты.

Карма был единственным из нас, в ком еще теплилась жизнь. Из его горла вырвался рык, когда он навалился на дверь клетки.

Я понимал эту ярость. Внутри меня пылал монстр, требуя, чтобы я поднял это дурацкое тело и начал двигаться.

Прозвучал первый вызов. Обратный отсчет нашей апелляции начался, а мы были заперты в этой клетке без наших омег.

Мы выжили, но это не имело никакого значения.

Я чувствовал их через связь. Сина и Кресцент.

Ужас.

Он метался между ними — каждый боролся за доминирование в связи.

Моя грудь тяжело вздымалась, когда Карма снова ударился плечом о прутья, а я попытался заставить себя подняться.

Мои… омеги…

Или, по крайней мере.

Омега.

Омега и кое-что еще.

Син метался, как дикий зверь в клетке, скованная сила рвалась на свободу, багровая месть пыталась затянуть всю связь на свою орбиту.

Я моргнул, и мое здравомыслие померкло.

Я снова оказался под яркими лампами в той комнате, где умирал снова и снова. Где смотрел, как они умирают снова и снова.

Альфа за альфой.

Животные на убой.

Я был одним из них, но больше нет. Не с тех пор, как он выбрал меня. Вытащил меня как диковинку.

Поэтому вместо того, чтобы умирать вместе с ними, я наблюдал. Я говорил очень мало и отдавал ему то, что мог разглядеть этим проклятым черно-белым зрением. Время от времени он тоже проводил надо мной свои тесты, но никогда не убивал меня.