В голове мелькнула стая Лео. Мертвы в спортзале. Их омега в бегах. Их союзники просто наблюдали, не желая рисковать ради стаи, которой в любом случае не станет через несколько часов.

Особенно, когда на кону стоял омега.

— Озиас! — крикнул я.

Он не был нашим союзником, но он не был и союзником Холдена.

Пожалуйста.

— Блядь! — Я отшвырнул альфу, вцепившегося мне в шею. Я нанес удар другому, а затем отступил, мне нужны были свободные кулаки. Их было слишком много, я не мог никого добить.

Всего в нескольких футах от прутьев клетки я увидел металлическую трубку — казалось, она отвалилась от одного из зрительских стульев, но до нее было не дотянуться, даже если бы у меня и выдалась свободная секунда.

Фантом и Вандл держались вместе, а я отвлекал на себя стольких, скольких мог.

Мы не выживем.

Один из альф, стоявших передо мной, повернулся к остальным.

Нет.

Я бросился на них, зная, что теряю то небольшое преимущество, которое давала мне спина, прижатая к прутьям.

Это не имело значения; Фантом пытался защитить себя и Вандла, и они бы не справились с еще одним.

Я обхватил его шею руками до того, как остальные успели добраться до меня.

У них не было оружия, и только поэтому мы еще не были мертвы. Это просто означало, что если мы умрем, это вряд ли будет быстро. Я почувствовал, как в мою шею вонзились зубы альфы, стоящего позади; одичалость закрадывалась в драку по мере того, как она затягивалась. Я резко откинул голову назад, теряя хватку на том, кому я не давал добраться до Фантома.

Удар прилетел из ниоткуда, и я распластался на земле.

Блядь.

Я оттолкнулся от пола, подняв взгляд, чтобы сориентироваться. Один, два, три альфы приближались. Может быть, больше, но не было…

Мои мысли оборвались, когда одного из ближайших ко мне альф странно дернуло назад. Мне потребовалась доля секунды, чтобы понять, что кто-то сквозь прутья вцепился ему в волосы кулаком. К тому моменту, когда я это осознал, серебряная вспышка полоснула его по горлу, и кровь каскадом хлынула по его шее.

Альфа рухнул, и я был не единственным, кого это застало врасплох, что дало мне секунду передышки.

Я смотрел снизу вверх в серебряные глаза Озиаса.

Прежде чем кто-либо успел пошевелиться, Озиас положил нож и толстую металлическую трубу на каменный пол клетки и толкнул их ко мне.

Я схватил их, использовав трубу, чтобы подняться, и с легкостью вогнал ее в глазницу первого бросившегося на меня альфы, свежая энергия пронзила мои вены.

— Не впутывай меня в дерьмо, Карма, — услышал я его слова, когда он отступил. — Лучше убей их всех.

С оружием все изменилось. Я использовал металлический прут, чтобы вышибить мозги первому альфе, который попытался броситься на меня, и в какой-то момент мне удалось передать нож Фантому.

Вскоре все наконец было кончено.

Я осел на каменный пол среди умирающих альф стаи Уэйкфилд.

Мы все еще были заперты.

Остальные были живы, и Фантом подтащил Вандла, чтобы он оказался рядом со мной.

Но я не мог смотреть на него.

— Карма… — Его голос был слабым, словно он понимал, что происходит.

Моя сторона связи была открыта, и я не мог ее заблокировать. Я не мог удержаться… ни за что.

Я покачал головой, мое дыхание участилось. Туман снова опускался на мой разум, как будто теперь, когда драка закончилась, я был готов отдаться той старой тьме.

Я хотел остаться. Мне это было нужно. Я не хотел становиться безмозглым. Бесполезным.

Особенно когда они все еще были в беде…

А что, если в этот раз, когда я уйду, я уже не вернусь?

Такое уже случалось…

Я вытер пальцы о футболку и порылся в кармане, адреналин все еще заставлял мои руки дрожать.

Безумие ощущалось тяжелее, чем когда-либо за долгое время.

Неужели ночи ужаса и того факта, что у меня отобрали моих омег, было достаточно, чтобы свести на нет весь достигнутый мной прогресс?

Я вытащил руку из кармана, держа сложенные листки бумаги. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы развернуть их, мой разум периодически отключался, словно не понимая, что я делаю или зачем.

Нет. Нет, мне это было нужно.

Наконец… Я поднял развернутые листки, пытаясь сфокусироваться, но мои пальцы так сильно дрожали, что я не мог. Глухой рокот рычания раздался в моей груди — я угасал так быстро, что даже не мог… даже не мог их рассмотреть.

Затем кулак Фантома сомкнулся на моей руке, зафиксировав ее так, чтобы я мог видеть рисунки.

Их было два.

Грубые наброски, но они смогли уловить самое важное. Рисунок Сина был старым. Я нарисовал его так давно, что графит местами размазался. Рисунок Кресцент был свежим, ее красота излучалась с бумаги в ее застенчивой улыбке, любопытных глазах и каскаде белоснежных, волнистых волос.

Я сделал вдох.

Пустынное затмение и розы с какао.