Я не знала, как и откуда это взялось, но он был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела. Его глаза тускло светились в полутемной камере крошечными красными точками.

У Восходящих были свои Избранные — те, кто был настолько свят, что их действия создавали закон, а не подчинялись ему.

Эта идея всегда пугала меня, но теперь, кажется, я поняла. Не в тех, кого они выбирали, а в нем. В нем было что-то… правильное.

Не просто слепая ярость или гнев — Син был частью природы.

Одно «правильно» на миллион ошибок. Опасность багровых глаз, о которой мы читали — но мне не нужно было этого бояться.

Син добрался до Холдена первым. Он дернул его назад до того, как его кулак врезался в его живот.

Движение было таким быстрым, что казалось нереальным — в одну секунду Холден пытался отстраниться, в следующую его позвоночник изогнулся под совершенно неестественным углом.

Звук рвущихся сухожилий эхом отдался в моих ушах прежде, чем я поняла, что слышу. Крик Холдена оборвался, когда рука Сина сомкнулась на его горле.

Он царапал Сина, глаза вылезали из орбит, пока он издавал сдавленные звуки, его ботинки отчаянно скребли по камню, а аура дико вспыхивала.

Пальцы Сина сжались, и я вздрогнула от влажного внутреннего хруста — хрящи поддались, а кость треснула, словно сухая кора.

Тело Холдена несколько раз дернулось в спазме, прежде чем замереть, затем Син отшвырнул его в сторону, как мусор. Он ударился о стену с тошнотворным хрустом, сползая вниз и оставляя густой красный след на граффити.

Остальные попытались бежать.

Уайатт успел сделать три шага, прежде чем Син схватил его за затылок, прижав его голову к стене.

— Не…! — Его руки взлетели вверх, дрожащая мольба сорвалась с губ, но ладонь Сина надавила. Медленно, на этот раз. Намеренно.

Может быть, мне следовало бы испытывать отвращение или страх, но я чувствовала его ауру и то, как через связь инстинкты двигали им, словно эти действия были даром природы.

Я не могла отвести взгляд, да и не хотела.

Половина стаи уже исчезла, но я наблюдала, как один споткнулся о другого, отталкивая его, пытаясь выбраться первым.

Син поймал их с легкостью.

Разорваны на части… свернутые шеи… пока он не скрылся из камеры, вне моего поля зрения, и все, что я могла слышать — это жестокие звуки и крики.

Все закончилось почти так же быстро, как и началось, и он вернулся, его руки были пропитаны блестящей кровью.

Он был здесь, но в то же время не здесь. Мой Син, но все же… нечто большее, чем омега.

Думаю, именно в этот момент я смогла увидеть ложь.

Каждая проповедь, каждая молитва, которую мне велели читать, каждая заученная строчка — все это отступало перед лицом истины, которую я могла видеть и осязать сама.

Он был моим.

Мой защитник.

Син, мой прекрасный, багровый ангел смерти.

Я не знала, сколько прошло времени, но посреди моря крови он вернулся ко мне, сначала остановившись у того, что осталось от тела Холдена. На секунду он порылся в багровой ткани, прежде чем что-то вытащить.

Затем его рука коснулась моей щеки, и я растаяла от его прикосновения. Боль течки вернулась в полную силу, и я заскулила, потянувшись, чтобы взять его лицо в ладони.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в его объятиях.

Он был моим — он сохранит меня в безопасности.

Я знала это с большей уверенностью, чем когда-либо в своей жизни.

Он сдвинул одну из моих ладоней, чтобы вложить что-то мне в руки. Я посмотрела на это сквозь странный ореол боли и жара, который опускался на мое и без того слабое зрение.

Серебряный ключ, перемазанный кровью.

Я слабо улыбнулась, сжав его и прижав к груди.

— Пойдем заберем их, — сказал он мне.

Его аура все еще была выпущена, когда он поднял меня, и она была настолько мощной, что ее было почти трудно почувствовать, словно она смещала саму ткань мира.

ФАНТОМ

Над головой я услышал слабое жужжание интеркома.

— Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я уставился в потолок, откуда доносился голос.

— Это…

— Третий вызов, — пробормотал Карма.

Мой пульс загремел в ушах.

Я посмотрел на Карму, отупело отмечая, что он перестал бросаться на металл так, словно это могло нас куда-то привести.

Я уставился на старые аналоговые часы, висевшие на стене над дверями, напоминавшие старый школьный спортзал. У нас оставалось десять минут до закрытия дверей.

Между нами повисла странная тишина, каждая секунда казалась слишком долгой.

Прошло пять минут…

Шесть…

Ужас обоих омег из моей стаи на какое-то время парализовал нас в этой клетке, не давая нам добраться до них. Вот только…

Прошедшее время.

Парализовал.

Страх исчез…

С ними все было в порядке?