Винс протянул руку, вцепился пальцами в волосы Лорен и дёрнул так, что её шея выгнулась под неестественным углом. Второй рукой он поднёс отрезанную конечность к её лицу; в его глазах сверкала злоба.

— Соси, — приказал Винс, прижимая пальцы к её губам.

Лорен заметно отшатнулась.

— П-пожалуйста, — прохрипела она.

— Не заставляй меня повторять.

Лорен задрожала, но медленно разомкнула губы. Винс протолкнул пальцы внутрь, и она, как велели, обхватила их губами. Кожа на руке была бледной, полностью лишённой цвета из-за отсутствия крови, — теперь она отливала серо-голубым, и от одного этого вида у меня самого скрутило желудок. Винс продолжал двигать пальцами у неё во рту, даже пропихивал их глубже, доводя её до рвотных позывов, а потом швырнул отрезанную конечность на матрас и отошёл.

— Хватит рыдать. Считай это предупреждением. — Винс развернулся и пошёл к нам, а затем тяжело плюхнулся обратно на диван.

Тренировка прошла даже спокойнее, чем я ожидал. Сегодня Тристан не трогал Хейзел, вероятно, потому что хотел дождаться результатов её анализов из лаборатории. Он не мог рисковать заражением ни одной из своих главных сук. В таком месте болезни распространяются как лесной пожар. Я был уверен, что дело ещё и в том, что Клэй башку бы ему оторвал за такое, а Тристан старался оставаться у него на хорошем счету.

Когда сессия закончилась, я вернулся в свою комнату и забрался в кровать. У меня был перерыв, но мне просто нужно было время, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем дотянуть до конца дня.

Потолок был унылым и скучным, но, лёжа на спине и уставившись в него, я почему-то не мог оторвать от него взгляд. Руки были сложены на груди, а в голове крутился вихрь эмоций и мыслей. К такому я был привычен: мучить женщин, причинять им боль, унижать, брать всё, что захочу. И всё же теперь всё ощущалось иначе. Были времена, когда я и глазом бы не моргнул. Делал то, что от меня ждали, потому что так было заведено. Но теперь здесь была Хейзел. Я не хотел, чтобы она видела меня таким. Я изо всех сил старался оградить её от всего этого, но это уже не имело значения. Хейзел была здесь и увидит меня таким, каким я был на самом деле — если ещё не увидела.

Я был идиотом, думая, что мы сможем быть вместе, думая, что смогу переспать с ней без последствий. Это случилось всего один раз, и посмотрите, к чему это привело? Во всём этом виноват только я, чёрт возьми.

С моих губ сорвался тихий выдох.

В животе всё стянулось в тугой узел от сожаления, которое поглощало меня настолько, что я не чувствовал ничего другого. В памяти вспыхнули зелёные глаза Хейзел, её полные губы, растягивающиеся в той юной улыбке, которую она оттачивала ещё в двенадцать лет. Тогда она была так полна жизни. Она и сейчас ею полна, но я уже заметил, как часть этого света потускнела в её прекрасных глазах. Это буквально убивало на хрен меня.

Клэй сказал, что притащить её сюда было моей жертвой — что каждому приходится платить свою цену. Он пожертвовал Элизабет, значит, я должен был пожертвовать Хейзел. Я не знал, чем пришлось пожертвовать Винсенту. Может, всей своей семьёй, раз он был здесь, а они где-то в другом месте. Он, похоже, не слишком из-за этого терзался. Впрочем, кто знает; по нему не скажешь. Мэйсону терять было нечего. Насколько я слышал, его мать была той ещё сукой, и между ними не было никакой любви. Николас оставался ещё большей загадкой. Он потерял Имоджен, но я не знал, была ли это та самая цена, которую он заплатил, или за этим стояло что-то ещё.

Всё это не имело значения. Вообще ничего не имело значения. Это была лишь очередная попытка нас контролировать, держать в узде.

Я не знал, сколько я так пролежал, потерявшись в своих мыслях. Чувство вины буквально парализовало. Всё, о чём я мог думать, — это Хейзел. Она не выживет в этом месте. Она была недостаточно сильна. И это даже не было оскорблением. Просто Хейзел слишком добрая, слишком отзывчивая, слишком полная жизни. Если ей и удастся здесь выжить, всё это постепенно вытравится из неё, пока от той Хейзел, которую я знал, ничего не останется. Она оказалась здесь из-за меня, и я ничего не мог с этим сделать. Я позволил ревности взять верх и это погубит нас обоих.

— Ты сегодня со мной на дежурстве в подвале, — сказал Тристан, хлопнув меня по плечу.

Меньше всего на свете мне хотелось работать с ним и смотреть, как он мучает девушек. Сегодня у Клэя не хватало людей, так что мне предстояло отработать двойную смену, но это было нормально. До сих пор мне удавалось избегать подвала, но я понимал, что это лишь вопрос времени. Может, наконец выпадет шанс поговорить с Хейзел, когда Тристан отвлечётся на одну из девушек или выйдет покурить.

Эта мысль не принесла облегчения. Скорее всего, она пошлёт меня к чёрту. И будет абсолютно права. Но я должен был хотя бы попытаться.