Я подвёл Хейзел к своей машине и открыл дверь. Она неохотно скользнула внутрь, переводя взгляд с меня на окрестности, словно моя паранойя невольно вызвала её собственную. Как только сел за руль, я вытащил телефон и взглянул на экран.

Ники: Позвони, когда закончишь вести себя как блядушка.

Я фыркнул, и на губах мелькнула лёгкая усмешка. Николас был из тех, кто меньше всего склонен вести себя по-скотски. Я мало что о нём знал, только то, что он тоже оказался втянут в наш мир. Николас держал личные дела при себе и почти никогда не говорил о своих чувствах. Но я не был дебилом: если Клэй скажет ему прыгнуть, он прыгнет.

Вставив ключ в зажигание, я повернул его и двигатель взревел. Хейзел потёрла руку, и по коже побежали мурашки.

— Замёрзла? — спросил я, включая передачу.

— Немножко.

Я потянулся вперёд и включил обогрев, с облегчением ощущая, как по салону разливается тепло. Сердце колотилось, когда я вырулил на главную дорогу; я проверял все зеркала, убеждаясь, что за нами никто не едет. Только когда я удостоверился, что хвоста нет, немного расслабился и тихо выдохнул.

Никто из нас не произносил ни слова. В моей голове был такой хаос, что я не смог бы ответить ни на один её вопрос, да и Хейзел, наверное, не хотела знать ответов. Моим единственным утешением было то, что я смог побыть с ней ещё хоть раз, даже если это и разрушило нас обоих.

Когда я подъехал к её дому, горло сдавило от нахлынувших эмоций. Здесь было столько воспоминаний, столько всего, к чему я хотел бы просто… вернуться. Её семья принимала меня, как будто я был частью их семьи, и мои родители любили их так же сильно. Мы все были одной семьёй, пока не умер мой отец и всё не пошло к чёрту.

Открылась дверь со стороны пассажира, вырывая меня из воспоминаний и возвращая к девушке рядом. Я резко протянул руку, схватил её тонкую руку своей большой ладонью и притянул обратно к себе.

— Что ты… — начала Хейзел, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Но я не дал ей договорить. Вместо этого я обхватил её лицо ладонями и прижался к её губам, целуя так, как никогда раньше, так, будто у меня больше никогда не будет такого шанса.

Хейзел обмякла в моих руках, её губы приоткрылись, давая мне тот доступ, который я так жаждал. Она была единственной девушкой на свете, от которой я никогда бы не устал. Она была для меня всем. Её тихий вздох просочился сквозь поцелуй, и я жадно его проглотил, желая впитать каждый звук, который она издавала, и позволить ему поглотить меня целиком.

— Я так чертовски сильно тебя люблю, — пробормотал я, не отрываясь от её губ. — Мне жаль.

— Я тоже люблю тебя, Дом.

Я выдохнул прерывисто и, собрав всю волю в кулак, отпустил её. Хейзел несколько мгновений смотрела на меня, её губы были припухшими и покрасневшими. Если бы она задержалась хоть на секунду дольше, я бы, наверное, уже не выпустил её из машины. К счастью, Хейзел снова повернулась к двери, до конца распахнула её и выбралась наружу.

Я подождал, пока она благополучно зайдёт в дом, а потом снова взял телефон и набрал Николаса, как тот и просил. Прошло несколько мгновений, прежде чем он наконец ответил.

— Алло?

— В чём дело? — ответил я, включая задний ход и выезжая с подъездной дорожки.

Ладони вспотели на руле, а дурное предчувствие разливалось по венам, оседая где-то глубоко внутри.

— Клэй требует твоего присутствия, — объяснил Николас. — Я прикрывал тебя, сколько мог, но он теряет терпение.

Я с трудом сглотнул, останавливаясь на перекрёстке.

— Спасибо. Не знаешь, чего он хочет? — Обычно Клэй не вызывал нас так поздно, если только что-то не случилось, а по тому, как вёл себя Николас, нетрудно было догадаться, что именно так всё и есть.

— Сказал, что введёт в курс дела, когда ты приедешь.

От досады я стиснул зубы.

— Понял. Уже еду.

На этом я завершил звонок, швырнул телефон на соседнее сиденье и сильнее надавил на газ.

Пока Хейзел и Элис были в безопасности, я делал всё, что они хотели. Клэй знал об этом, и годами использовал это как рычаг давления, чтобы держать меня в узде. Сколько раз я подумывал о том, чтобы похитить сестру и Хейзел и сбежать из страны — сделать хоть что-нибудь, чтобы защитить их и вырваться из этой проклятой ситуации. Какое-то время Клэй догадывался об этом, по крайней мере… я был почти уверен, что знал. Именно поэтому он заставлял меня выполнять чёрную работу, пока не стал доверять мне настолько, чтобы поручить что-то посерьёзнее.

Чёрная работа была моим личным адом. Клэй заставлял меня убирать дерьмо, мочу, рвоту и сперму. Вешал на меня мусор и уборку сортиров, а ещё я должен был охранять столовую, где ели девушки. Я бы солгал, если бы сказал, что ни разу не думал свести счёты с жизнью. Единственное, что держало меня на плаву в такие моменты, — мысли об Элис, Хейзел и маме. Они не хотели бы для меня такой жизни, но и не хотели бы, чтобы я умер.