— Только не говори, что тебе этого не хочется, — резко бросил он, и в его голосе прозвучала ядовитая нотка. — Не после того, как ты таскалась за мной повсюду, словно сука в течке.

Его слова ранили сильнее, чем мне хотелось признавать. Может, потому что в них была доля правды, а может, просто потому, что их произнёс он. Но как он мог быть прав? Я держалась на расстоянии, как он и просил, и написала ему всего один раз. Почему он так упорно стремился причинить мне боль? Что, чёрт возьми, я сделала, чтобы заслужить такое отношение?

Слёзы обожгли глаза, боль сжала сердце и разлилась по всему телу.

— Иди на хрен, — резко выпалила я, пытаясь сесть. Я упёрлась руками в его грудь, слёзы застилали взгляд. Он не сдавался, продолжал давить весом на мои бёдра, и его тёплая кожа обжигала мою.

На его лице мелькнуло чувство вины, за которым последовала нерешительность.

— Хейзел… — вздохнул Доминик, и его голос смягчился.

— Нет! Я устала. Ты чёртов придурок, и я устала.

— Я не это имел в виду, — в его взгляде теперь читалось что-то, что боролось с той частью его натуры, которая с самого возвращения обращалась со мной как с ничтожеством. Но я не могла и дальше участвовать в этих играх. Это было несправедливо.

Доминик протянул руку, и его пальцы едва ощутимо скользнули по краю моей скулы.

— Ложись, — прошептал он.

Была ли это очередная уловка, чтобы причинить мне боль? Он просто планировал трахнуть меня, чтобы потом снова быть жестоким? Я не была уверена, что смогу вынести такую боль — не снова. Не после того, как в последний раз мы переспали, и он уехал, а вернувшись, обращался со мной так, будто я ничего не стою, будто я вообще ничего не значила.

— Хватит всё усложнять, ложись, Бабочка.

«Бабочка».

Сердце в груди сбилось с ритма, когда Дом снова назвал меня старым прозвищем. Я всегда была одержима бабочками, с тех пор как увидела ту жёлтую в лесу во время одной из наших игр. Никогда не думала, что снова услышу, как он зовёт меня так.

Вопреки здравому смыслу, я опустилась на спину и глубоко вдохнула, чувствуя, как матрас прогибается под спиной. Убедившись, что я не собираюсь двигаться, он раздвинул мои ноги своим телом и устроился у самого входа. Дом не сводил с меня взгляда, медленно подаваясь вперёд, и головка его члена коснулась моего входа. У меня внутри всё перевернулось, когда он начал продвигаться дальше, а тело постепенно подстраивалось под его размер. Растяжение было одновременно прекрасным и болезненным, заставляя меня хрипло вдыхать воздух. Прошло столько времени, что я уже и не надеялась, что это когда-нибудь повторится.

Из его груди вырвался низкий стон; с каждым едва заметным движением он проникал всё глубже. Дом упёрся руками по обе стороны от моей головы и, используя инерцию, вошёл до самого конца.

Мышцы на его бицепсах напряглись, грудь почти болезненно вздымалась. Я облизнула губы и потянулась вверх, чтобы обхватить его лицо ладонями. Щетина на подбородке колола кожу, и в этом ощущении читалось, насколько он повзрослел с тех пор, как я видела его в последний раз.

Дом без колебаний сократил расстояние между нами и поцеловал меня глубоко и страстно. Его грудь прижалась к моей, и у меня закружилась голова от той небольшой дозы страсти, которую он мне подарил.

Постепенно Дом начал двигать бёдрами, раскачиваясь вперёд-назад, чтобы усилить трение. С моих губ сорвался тихий стон и словно просочился сквозь его поцелуй.

— Ты сводишь меня с ума, чёрт возьми, — пробормотал он, прикусив мою нижнюю губу. Я вздрогнула в его объятиях и крепче сжала его лицо, прижимаясь к нему в поцелуе ещё отчаяннее.

Дом воспользовался этим моментом, чтобы ускорить темп, входя в меня жёсткими, быстрыми движениями, от которых моё тело тряслось под его. Моё дыхание стало учащённым, и я скользнула руками к подолу его футболки, чтобы ощутить твёрдые, горячие изгибы его подтянутого тела.

На этот раз тихий стон вырвался уже у него, звук которого вибрировал у моих губ и с каждой секундой распалял меня всё сильнее. Я царапала его бока, заставляя содрогаться.

Я фантазировала об этой минуте с тех пор, как он уехал, но даже моё воображение не могло сравниться с реальностью. Это было больше, чем я могла себе представить, больше, чем хранила память. Он всё ещё был там. И как раз в тот миг, когда я начала отпускать контроль, в нём проступил тот самый парень, в которого я когда-то влюбилась.

Доминик проложил дорожку из горячих поцелуев от уголка моих губ вниз, пока не добрался до шеи. Его зубы слегка царапнули кожу, потом по ней скользнул язык, а следом — снова лёгкий укус. Я обхватила его спину, скользя ногтями по его позвоночнику. Казалось, это только подстегнуло его, потому что он начал входить в меня резче и яростнее, его бёдра ударялись о мои, и звук наших сливающихся тел разносился по всей комнате.

— О боже, — прошептала я, и волна удовольствия разлилась где-то глубоко внутри.

— Теперь тебя даже Бог не спасёт.