Он занёс руку и врезал кулаком в челюсть Мэйсона.

Я вздрогнула и прижала ладонь ко рту. Сердце колотилось как сумасшедшее, смятение пульсировало в каждой клеточке тела.

— Паскуда, — презрительно процедил Мэйсон, поднимаясь с пола и не сводя взгляда с Дома. — Думаешь, твоя истерика меня остановит? — Его взгляд скользнул по мне, по моему полуобнажённому телу, с нескрываемым интересом. — Теперь я хочу её ещё сильнее, чем раньше. — Он снова уставился на Доминика. — И мы оба знаем… я всегда получаю то, что хочу.

Он поднял в воздух блестящий от влаги палец — тот самый, который только что ввёл в меня, — и сунул его в рот, по-прежнему не отрывая глаз от моего бывшего друга.

Доминик бросился на него, но на этот раз Мэйсон оказался проворнее. Он увернулся и попятился к двери.

— Увидимся на работе, приятель, — он схватился за дверную ручку, повернул её и выскользнул в коридор.

Как только дверь с щелчком закрылась, Доминик резко обернулся ко мне.

— Каким херовым местом ты думала, Хейз? — выпалил он.

Я никогда не видела его таким. Он был… словно сорвавшийся с цепи. Дом был взбешён, но там было ещё и что-то другое. Страх. Мне хотелось залезть ему в голову и прочесть все его мысли. Он был должен мне объяснения, и пришло время их получить.

«Отчаянная».

Доминик называл меня отчаянной, так почему бы не сыграть по его сценарию, который он придумал?

Я вздёрнула подбородок и стиснула зубы. Гнев бурлил в венах, словно жидкая лава, всё нарастая и нарастая, пока окончательно не взял верх.

— Я была возбуждена, — я пожала плечами, изо всех сил стараясь говорить как можно более равнодушно.

Его челюсть дёрнулась от раздражения.

— Возбуждена? — повторил Дом. — Так ты собиралась трахнуться именно с Мэйсоном?

— Я же отчаянная, помнишь? Приходится брать, где получается.

Что-то в нём сломалось. Серая радужка его глаз утонула в черноте зрачков. По моей спине пробежал холодок, а руки покрылись мурашками.

— Тогда позволь мне тебе в этом помочь, — прорычал он, и звук эхом разнёсся по комнате.

— Иди на хрен, Доминик, — резко ответила я.

Я устала играть в эту дурацкую игру. Он не имел права решать, когда я ему нужна, когда я ему небезразлична. Я не какая-то жалкая марионетка, за ниточки которой он дёргает, когда вздумается. Я наклонилась, чтобы схватить футболку, но прежде чем я успела её надеть, Дом вырвал футболку у меня из рук и швырнул через всю комнату.

— Дом…

Фраза оборвалась, когда он протянул руку и обхватил моё горло. Дом оттолкнул меня к кровати, и моё сердце забилось в груди.

— Доминик, — выдавила я. — Остановись.

— Хочешь, чтобы я остановился? — возразил он, нахмурив тёмные брови. — Я думал, ты отчаянна и возбуждена.

Я вздрогнула, когда икры коснулись края кровати.

— Не от тебя, — слова прозвучали дрожаще и прерывисто.

— Лгунья.

Тогда Доминик толкнул меня на кровать, сорвал с ног обувь и позволил ей упасть на пол с мягким стуком. Я отползла назад на матрас, чувствуя, как по мне пробегает смесь страха и… возбуждения. Он схватил меня за лодыжку и подтянул обратно к краю кровати.

— Доминик, — выдохнула я, сбитая с толку из-за бушующих во мне противоречивых чувств.

Он не ответил, поглощённый тем монстром, что таился под поверхностью. Он потянулся к поясу моих леггинсов и стянул их с моих судорожно дёргающихся ног.

— Доминик, — повторила я, на этот раз твёрже. — Остановись.

В его глазах вспыхнуло что-то холодное и беспощадное.

— Хочешь быть в моём мире? Хочешь знать, на что способны такие, как я? На что способны такие, как Мэйсон? — презрительно усмехнулся Доминик.

— Т-ты пугаешь меня, — пролепетала я, грудь вздымалась и опускалась от частых вдохов.

— Супер.

Доминик подцепил пальцами пояс моих трусиков и дёрнул так, что они порвались и соскользнули с тела. С моих губ сорвался болезненный шипящий выдох, но раздумывать над этим было некогда, потому что в следующий миг он уже расстёгивал свои тёмные джинсы и стягивал их с мускулистых бёдер.

В голове кружился вихрь мыслей, в которых я даже не пыталась разобраться. Может, виной тому был алкоголь, а может вся эта путаница из-за того, что вообще происходило.

Когда он оголился ниже пояса, его напряжённый красный член вздрагивал при каждом прерывистом вдохе, и Дом навалился на меня сверху.

— Что ты делаешь? — спросила я.

Это был глупый вопрос. Я прекрасно понимала, что он делает, но не могла осознать, зачем. Какая-то часть меня просто хотела сдаться, почувствовать его руки на своём теле, ощутить, как он проникает глубоко внутрь, услышать, как он просто… всё это объяснит. Но другая часть, та, что руководила большей частью моих мыслей, устала чувствовать себя слабой, устала от этих метаний.

Доминик замер, стоя на коленях по обе стороны от моего тела.