К тому моменту, когда она заметила двоих мужчин, подходивших сзади, было уже слишком поздно. Лорен резко развернулась, и с её губ сорвался испуганный вскрик. Прежде чем она успела что-то сделать, Винс вонзил шприц ей в шею. Из её горла вырвался невнятный звук, ноги задрожали, и она рухнула.

Николас легко подхватил её, а Винсент даже не попытался.

— Встретимся в мастерской, — бросил им Мэйсон.

Я последовал за Мэйсоном обратно к своей машине и скользнул на переднее сиденье. Адреналин, бурливший в крови, постепенно сходил на нет. Кожаная обивка скрипнула под моим весом, когда я поёрзал, устраиваясь поудобнее. Хоть бы это никак не повлияло на школу завтра утром.

Весь мой мир вращался вокруг Клэя и того, чего он хотел. Последние два года я только и делал, что доказывал ему свою абсолютную преданность. Когда же он даст мне послабление? Когда позволит немного отдалиться? Я думал, что закончить учебный год будет достаточным расстоянием — особенно учитывая, что он будет на территории комплекса. Лорен стала второй девушкой, которую мы забрали, так что, надеюсь… после того как мы доставим ему третью, он немного ослабит хватку.

Дорога до мастерской оказалась куда короче, чем мне хотелось бы. Я припарковался сзади, подальше от чужих глаз, и ничуть не удивился, увидев, что машина Николаса уже стоит там, пустая. Мы ехали разными маршрутами из-за того, как стояли на улице, так что у них с Винсом была фора.

— Думаешь, Клэй всё ещё здесь? — спросил Мэйсон, отстёгивая ремень безопасности.

— Возможно.

Клэй говорил, что собирается вернуться на территорию комплекса, чтобы управлять делами оттуда, оставив Курта за главного здесь. Правда, он так и не уточнил, когда именно.

Я последовал за Мэйсоном через стоянку. Гравий разлетался из-под ног, мелкие камешки забивались в штанины и кололи лодыжки. Я встряхнул ногой, пытаясь вытряхнуть те, что успели залететь внутрь.

Как обычно, в мастерской воняло моторным маслом и бензином, и этот мерзкий запах обжигал ноздри при каждом вдохе. Несколько парней направлялись к гаражу — видимо, собирались заняться ремонтом машин. Брет едва заметно кивнул нам в знак приветствия и скользнул в дверь.

— Думаешь, они уже трахают её? — прошептал Мэйсон так тихо, что я едва расслышал.

— Не знаю, — ответил я, стараясь не замечать тот возбуждённый блеск, вспыхнувший в его глазах. Он был таким же безумным, как мой дядя и Тристан.

Мы двинулись по коридору к звуконепроницаемой комнате в конце. Я схватился за ручку и попытался повернуть её, но, как и ожидалось, она не поддалась. Подняв руку, я несколько раз постучал костяшками по двери.

Мэйсон выгнул бровь и уставился на меня так, будто я был полным идиотом.

— Она же звуконепроницаемая, придурок, — упрекнул он.

— Они всё равно нас слышат, придурок, — передразнил я его. — Это мы их не слышим.

Уголки его губ дёрнулись в недовольной гримасе, пока он обдумывал это, но прежде чем Мэйсон успел что-то добавить, дверь приоткрылась.

Винс высунул голову, скользнул взглядом по нам двоим, а потом распахнул дверь шире, впуская нас. Мы вошли, и дверь закрылась за нами с тихим щелчком замка.

Лорен была пристёгнута к столу, её голова безвольно свесилась набок, пока она спала. Это был один из тех столов, которые можно было регулировать — такой, на котором можно было трахать кого-то, а ему и пошевелиться не дадут. От этой мысли у меня участился пульс. Это ни в коем случае не было совпадением.

— Доминик, Мэйсон, — окликнул Клэй, привлекая моё внимание. Он стоял возле бара. — Подойдите, выпейте.

Я бросил взгляд на Николаса и Винса, которые уже устроились в одинаковых креслах и потягивали напитки. Мэйсон, похоже, не испытывал и доли той нервозности, что грызла меня: он спокойно шагнул вперёд и подошёл к моему дяде у бара. Курт сидел в кресле в другом конце комнаты и курил сигару. Его чёрные волосы были гладко зачёсаны назад, хотя… я не был уверен, от геля это или от жира.

С неохотой я подошёл к Клэю и взял стакан виски, который он протянул.

— Вы, парни, хорошо поработали, — улыбнулся он, переводя одобрительный взгляд с одного из нас на другого.

От его похвалы к горлу подступила тошнота. Раньше она меня будоражила. Теперь вызывала отвращение. Дядя радовался только тогда, когда мы причиняли кому-то боль. В нём было столько тьмы и злобы, что теперь мне стала предельно понятна причина, по которой отец держался подальше от него.

— Хотя, должен признать… — продолжил Клэй, круговыми движениями покачивая содержимое стакана. — Не ожидал, что вы похитите такую симпатичную леди в первый же день учёбы, — в его глазах плясало веселье, и от этого тошнота внутри только усиливалась.

— Она задавала слишком много вопросов, — ответил я ровным, спокойным тоном.

Клэй приподнял бровь, поднёс стакан к губам и медленно отпил.

— И почему же?