— Уверена, Хейзел будет рада тебя там видеть. — Вопрос был достаточно невинным, но я не пропустил лёгкий намёк в её тоне.

— Мы уже это обсуждали. Хейзел будет лучше без меня. — Тошнота скрутила желудок, как только слова сорвались с языка, но они были правдой. Ни за что на свете я не мог оставаться в её жизни и одновременно ограждать её от своего мира. Какую бы надежду она ни лелеяла насчёт нас… ей нужно было отпустить эту хрень. Я больше не тот маленький мальчик.

Мама с досадой выдохнула, слегка опустив плечи, но, к моему облегчению, больше не настаивала на этой теме.

— Ладно, — уступила она. — Я не буду вмешиваться. Просто хотела помочь.

Прежде чем я успел что-то сказать, скрипнула лестница, привлекая моё внимание. Я обернулся в сторону лестницы как раз в тот момент, когда из-за угла появилась Элис. Её тёмные волосы были заплетены в небрежную косу «рыбий хвост», едва достававшую до плеча. Тёмные круги под глазами говорили о том, что она засиделась допоздна прошлой ночью.

— Вы двое голодны? — настаивала мама, не комментируя тот факт, что было почти два часа дня, а наши режимы сна были полностью сбиты.

— Кофе, — пробурчала Элис, потирая глаза ладонями, пока пробиралась через кухню к кофемашине «Кьюриг».

— Я собираюсь встретиться с ребятами. Поем где-нибудь там, — добавил я.

Мамы сжала губы и по краю челюсти пробежала лёгкая дрожь.

— А хорошая ли это идея — снова тусоваться с ними? — осторожно спросила она. — В смысле… это ведь они в первую очередь втянули тебя в эту заварушку.

Раздражение вспыхнуло в моих венах, заполняя каждую клеточку тела, пока кожа не стала горячей.

— Я сам себя втянул в эту заварушку, — поправил я. Это была правда. Они не заставляли меня это делать; я участвовал добровольно. Вероятно, это случилось бы со мной с ними или без них.

— Доминик…

Я пристально посмотрел на неё.

— Если ты переживаешь, что я снова начну воровать в магазинах, то не надо.

Звук работающей кофемашины эхом разнёсся по дому, снова отвлекая меня. Может, это и к лучшему. Мне осточертело, как мама на меня смотрит — будто я какой-то сломанный. Будто меня нужно починить. Грустная реальность заключалась в том, что здесь ничего не исправить, меня не починить.

У меня в голове была полнейшая херня. Меня постоянно преследовали воспоминания о содеянном, заставляя каждую ночь переживать все эти кошмары, пока они не поглотили меня целиком. Крики каждой девушки, с которой мы сталкивались, каждой девушки, которую мы заставляли встать на колени перед нами, каждой девушки, которую приходилось бить, чтобы держать под контролем. Это было мерзко, извращённо, неправильно. Но с каждым днём становилось всё легче и легче — это всё больше становилось нормой.

Через мгновение по кухне раздался мой рингтон, я залез в карман, достал телефон и взглянул на номер звонящего.

— Мне надо ответить, — сказал я маме. — Увидимся позже.

Мама нахмурилась, приоткрыла рот, будто хотела возразить, но я уже развернулся на пятках. Не имело значения, что она чувствовала или что говорила. Теперь это была моя жизнь. Я нажал кнопку питания, отправив звонок на голосовую почту.

Выйдя на улицу, я ощутил, как тёплый воздух обволакивает кожу. Николас припарковался позади моей машины в конце подъездной дорожки, его окно было частично опущено, пока он ждал. Рядом с ним сидел Мэйсон, и я невольно закатил глаза. Этот придурок вечно боролся со мной за пассажирское сиденье. Я забрался на заднее сиденье и устроился рядом с Винсентом, у которого уже была сигарета в губах.

— Куда едем? — спросил я, вытягивая ноги перед собой, пока Николас выезжал с подъездной дорожки.

— В магазин, потом, наверное, остановимся пообедать, а потом Клэй хочет, чтобы мы встретились с Куртом в мастерской, — ответил Мэйсон.

Курт был близок с моим дядей и занимался большей частью дел здесь, пока Клэй отсутствовал. Он был единственным, кому дядя доверял настолько, чтобы поручить ему управление мастерской в своё отсутствие. Курт был таким же безумным, если не больше. Когда я впервые с ним познакомился, помню, почувствовал странное предчувствие. Атмосфера в комнате стала зловещей, по спине пробежал холодный озноб. Возможно, это должно было стать моим первым предупреждением, но, как и всё остальное, я проигнорировал это и задвинул в глубину сознания.

Мэйсон взглянул в зеркало заднего вида, остановив взгляд на Винсенте.

— Как там Стейси? — спросил он, чуть приподняв губы в усмешке.

— Пока ничего не слышал, — Винсент затянулся и выпустил дым, и тот заклубился в воздухе и постепенно растворился. Его голубые глаза скользнули ко мне, и он кивнул подбородком на пачку сигарет у себя на коленях: — Будешь?

Я хмыкнул в знак согласия, протянул руку и схватил пачку с его колен, открыл и вытащил одну из этих «палочек рака». Засунул сигарету в рот, достал зажигалку и глубоко вдохнул, когда пламя зажглось.