— Тори, — закатил я глаза. Она мне никогда не нравилась. Если бы они предложили притащить её сюда, я бы не стал мешать. Может, она и была хорошей подругой Хейзел, но пока их внимание было отвлечено от девушки, завладевшей моим сердцем, они могли забирать кого угодно, кроме моей сестры.

— Ага, она. Парни рехнутся от такой, — Винс оглядел стол, затягиваясь сигаретой. — Интересно, она девственница? Я никогда не видел её с парнями.

Это привлекло внимание Тристана.

— Серьёзно? — Его голубые глаза заблестели при мысли о том, что она может быть нетронутой. Девственницы дорого стоили в этом бизнесе, и, если Тори она оказалась девственницей, никто не тронул бы её киску. Ей пришлось бы делать минеты и, возможно, принимать в задницу, но её «вишенка» осталась бы нетронутой.

— Кто знает, — пожал я плечами. — Не похоже, что она прямо так и скажет нам.

Николас кивнул.

— Может, она лесбиянка, откуда нам знать.

Тристан вздохнул.

— Лесби тоже забавные.

Я поднял бровь.

— Ты идиот.

Винсент рассмеялся, его тёмные волосы упали на глаза, когда порыв тёплого ветра пронёсся по воздуху. В носу у него было чёрное кольцо, придававшее ему более дерзкий вид. Линия челюсти была чёткой, мышцы играли всякий раз, когда он шевелил ртом или стискивал зубы.

Тристан бросил на меня удивлённый взгляд, выглядя гораздо невиннее, чем был на самом деле. Он был далёк от невинности.

— Почему я идиот? — недоверчиво спросил Тристан, будто я только что оскорбил его бабушку.

— Потому что, — я стряхнул окурок в пепельницу в центре стола. Лучшего ответа он не заслужил.

Тристан пожал плечами.

— Да и по хер. Они всё равно кончают.

— Ты заставляешь их кончать? — спросил Николас. — Специально?

— Ага. Это взъёбывает им башку. Это круто. — Он ухмыльнулся мне, будто мы делились какой-то внутренней шуткой, а не говорили об изнасиловании множества женщин.

Винс усмехнулся, поднёс руку к губам, чтобы сделать ещё одну затяжку. Дым окутал его и растворился в ночном небе.

— Мэйсон тоже так делает.

Разговор продолжался, парни обсуждали женщин и девственниц. Время от времени я или Николас вставляли пару слов. Закончив курить, мы направились к внедорожнику и забрались внутрь.

Тристан был на несколько лет старше нас, но ненамного. Его отец готовил его к этому с двенадцати лет, и он был одним из наших лучших людей. К тому же он был в числе любимчиков Клэя. Тристан нёс дежурство, и относился к этому очень серьёзно. Я тихонько хмыкнул. Ни одна из этих девушек сегодня не выспится. Уж он-то об этом позаботится.

Мама стояла у раковины, в которой текла вода, пока она вытирала множество тарелок, до которых раньше не доходили руки. Её тёмные волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, несколько прядей выбились из резинки, которая должна была их удерживать. Она тихо напевала себе под нос мелодию, которая мне была слишком хорошо знакома.

«Хэй, Диддл Диддл»8.

Эту песню она пела нам с Элис, когда мы были маленькими. Элис сидела на колене у папы, я — рядом с мамой, а она пела для нас. Казалось, это было целую жизнь назад.

— Доброе утро, — поздоровался я, подходя к маме сзади. На ней был светло-синий свитер и подобие пижамных штанов.

Мама оглянулась через плечо.

— Доброе утро, — мягко улыбнулась она. — Ждёшь с нетерпением первого учебного дня завтра?

За те два с половиной года, что меня не было, я учился онлайн, чтобы не отставать по оценкам и зачётам. Клэй не был в восторге от этого, но особо не возражал, пока я делал всё, что он хотел.

— Не особо, — признался я. Школа теперь казалась такой… бессмысленной. Но остался всего один год, так что жаловаться особо не приходилось. К тому же это давало небольшую передышку от ужасов, захвативших мою жизнь.

Я всегда был человеком, живущим «здесь и сейчас», и никогда особо не задумывался о будущем. Теперь я был рад, что не заморачивался на эту тему, учитывая, насколько бессмысленным и разрушительным это было бы. Наверное, я всегда думал, что просто пойду по стопам отца, но потом он умер. После этого всё покатилось под откос. Тьма проникла в мои кости, и я начал пить. Потом я устроился работать в автомастерскую, где и завязалась моя дружба с Винсом. Вскоре после этого появились наркотики — ничего тяжёлого, просто травка и таблетки время от времени. Это помогало заглушить боль, а когда не помогало, я начинал воровать из магазинов.

Я был мальчишкой, потерявшим отца, и бунтовал, чтобы справиться с ситуацией. Насколько я понимал, это не было чем-то необычным и было нормальным во многих подобных случаях. Просто я не ожидал, что моя маленькая фаза «плохого парня» обернётся такими радикальными последствиями.

Мама выключила воду и повернулась ко мне, прислонившись поясницей к столешнице.

— Нет? — спросила она, приподняв бровь.

— Это школа, мам. Конечно, я не в восторге от возвращения.

Она пожала плечами.