Родни схватил меня за руку, не дав и шагу ступить.

— Пожалуйста, не говори им, что это я тебе рассказал. — Отчаяние в его глазах сказало мне всё, что нужно.

Он застрял в этой ситуации так же, как и я.

— Не скажу, — пообещал я, высвободил руку и поспешил к лифту.

В животе всё сжималось в тугой узел, пока я заходил в кабину и с силой нажимал на кнопку. Может, Родни ослышался. Может, Хейзел вообще ни при чём. Я изо всех сил пытался убедить себя, что всё это — большое недоразумение, но тут же вспоминал, насколько потрясённым выглядел Родни. Его нелегко выбить из колеи, а значит, услышанное и правда было чем-то серьёзным.

Как только лифт остановился, я тут же бросился к кабинету Клэя. Как и ожидалось, дверь была закрыта. Из-за неё доносились голоса; баритон Клэя гремел так, что, казалось, дрожали стены.

— Я давал тебе чертовски много свободы, Тристан. Но на этот раз ты зашёл слишком далеко. — Даже я вздрогнул, замерев с рукой над дверной ручкой.

Сделав глубокий, прерывистый вдох, я заставил себя собраться. Годами я старался держаться у Клэя на хорошем счету. Меня избивали, заставляли делать то, о чём не хочется вспоминать, шантажировали, угрожали и многое другое. Так Клэй держал меня в узде. Но когда дело касалось Хейзел или Элис…

Я не мог просто сидеть и смотреть, как с дорогими мне людьми происходит что-то ужасное.

С этой мыслью я нажал на ручку и поморщился, когда дверь щёлкнула. Звук прозвучал как выстрел в тишине, но вряд ли они услышали его на фоне всей этой ругани. Ещё раз нервно выдохнув, я распахнул дверь пошире, проскользнул внутрь и аккуратно прикрыл её за собой.

Клэй не сидел за своим столом, как обычно. Вместо этого он нависал над Тристаном, который, казалось, ничуть не переживал из-за вспышки дяди.

— Всё в порядке? — спросил я, насторожённо переводя взгляд с одного на другого.

Оба повернулись ко мне; их лица были непроницаемы. Клэй заговорил первым.

— Нет, ни хера не в порядке, — рявкнул он, сверля взглядом Тристана. — Этот тупой долбоёб сделал татуировку одной из наших самых ценных девушек.

Я нахмурился, не сразу понимая, о чём речь.

— Не понимаю… У нас тут несколько девушек с татуировками…

— Нет-нет-нет, — пробормотал Клэй, запуская руки в растрёпанные волосы. — Поясню. Он вытатуировал на ней своё имя. Теперь она практически бесполезна. Ну какой мужик захочет трахать девку, у которой на теле имя другого парня?

Я перевёл взгляд на Тристана, и слова Родни зазвучали в голове с новой силой. Он сделал татуировку Хейзел. Вот почему она замешана во всём этом. Я вспомнил, как провёл с ней выходные и как она всё время держалась за живот, будто ей было больно. Как будто Тристан видел, как до меня дошло, его губы искривились в насмешливой ухмылке. Но он не понимал. Дело было не просто в том, чтобы бороться за неё или заявить на неё свои права.

— Что ты наделал? — прошептал я, чувствуя, как по внутренностям ползёт страх.

Тристан закатил глаза, будто это я тут устраивал драму.

— Сделал то, что должен был. Тебе, может, и нравится, когда другие парни трахают её и видят голой, но мне — нет. Я знал, что, если вытатуирую на ней своё имя, она не сможет сниматься в порно.

Его логика была понятна, но он, похоже, всё ещё не осознавал, какую херню он только что натворил.

Клэй обошёл стол и плюхнулся в кожаное кресло. Схватил со столешницы стакан с виски, осушил его и уставился в потолок, будто молился богу, который к этому моменту уже обрёк бы его на вечные муки в аду.

— Хейзел Монтгомери теперь бесполезна для меня, — объявил Клэй уже гораздо спокойнее, чем до этого. — Ты знаешь, что мы делаем с бесполезными девками здесь? — Он приподнял бровь, остановив взгляд на Тристане.

Тристан выпрямился на стуле, и в его голове явно начали складываться кусочки пазла. Внезапно кровь отлила от его лица, словно до него разом дошло всё.

— Они умирают, — продолжил Клэй, наливая себе ещё виски. — Её казнят завтра вечером.

Как только Клэй отпустил нас, я накинулся на Тристана и врезал ему. Его голова дёрнулась в сторону, нижняя губа окрасилась кровью. Я жаждал надрать ему задницу с тех пор, как он впервые трахнул Хейзел. Но это не принесло мне никакого удовлетворения. Из-за него она должна была умереть.

— Я должен тебя убить, — прошипел я.

Взгляд Тристана стал жёстким, глаза будто затянуло ледяной плёнкой. Он сделал угрожающий шаг вперёд, скривив верхнюю губу в оскале.

— Она всё равно была обречена. Ты знаешь это лучше кого бы то ни было.

Гнев опалил позвоночник, разлился по венам, обжигая привычной горячей волной. Если кто и заслуживал смерти, так это он. Это из-за него у Хейзел в голове такой хаос. Это по его вине завтра её отправят на смерть, и это по его вине его ребёнок должен будет расти без матери — если, конечно, он вообще позволит младенцу жить.

— Значит, вот и всё? — возразил я, сам не зная, на что надеялся.