Тристан подошёл к изножью кровати и занялся верёвками там. Как только они были сняты, я рывком приняла сидячее положение и плотно прижалась спиной к стене. От резкого движения живот дёрнуло болью, и я невольно поморщилась.

— Хочешь посмотреть? — ухмыльнулся Тристан, сверкнув ослепительно белыми зубами.

Я нервно сглотнула.

Хотела ли я это видеть? Какая-то часть меня отчаянно хотела притвориться, что ничего не было, что этого просто не существует.

Выдохнув, я опустила взгляд на живот. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что я вижу, — ещё и потому, что надпись оказалась вверх ногами.

Прищурившись, я снова и снова вчитывалась в буквы, пока смысл наконец не дошёл до меня.

Кровь отлила от лица, к горлу подкатила тошнота. Мой потрясённый взгляд встретился с его полным самодовольства взглядом, и в тот миг я, мать его, захотела убить Тристана сильнее, чем когда-либо прежде.

— Что ты наделал? — прошептала я дрожащим голосом, едва сдерживая рвущуюся наружу ярость.

В ответ Тристан лишь усмехнулся, наклонился, и наши лица оказались в считаных сантиметрах друг от друга.

— Хочу быть уверен, что ты останешься моей, — произнёс он и тут же сократил дистанцию, прижавшись губами к моим.

Я не ответила на поцелуй.

Даже когда Тристан прикусил мою нижнюю губу и раздражённо зарычал.

— Я никогда не буду твоей, — выпалила я, окончательно отбросив всякую сдержанность; её место заняла всепоглощающая ярость.

Если моя вспышка его и задела, он этого не показал. Вместо этого Тристан улыбнулся той самой безумной улыбкой, которая появлялась у него перед очередной мерзостью, и подался вперёд. Его язык скользнул по уголку моих губ.

— Тогда почему ты на вкус — моя?

Его пряный одеколон ударил в нос, будто только сейчас, когда чувства понемногу возвращались, я начала замечать всё вокруг. Взгляд снова метнулся к татуировке, нижняя губа задрожала от желания либо заплакать, либо укусить его в следующий раз, когда он полезет целоваться.

Впрочем, ему, наверное, это даже понравилось бы — садистский ублюдок.

Прямо под пупком огромными буквами было написано слово: ТРИСТАН.

Этот козёл навсегда вытатуировал своё имя на моём теле. Мне придётся жить с этим до конца своих дней. Единственным плюсом было то, что татуировка была сделана профессионально, но минус…

Она такая огромная, что её будет сложно скрыть — если я вообще когда-нибудь выберусь отсюда.

Будь на ней любой другой рисунок, а не имя этого козла, это была бы отличная работа. Буквы были выведены мастерски, каждая украшена затенёнными цветами, а между ними рассыпаны маленькие черепа.

— Красиво, правда? — спросил он, проводя носом вдоль моей шеи.

Меня трясло от смеси адреналина и ярости, и слова сорвались с языка раньше, чем я успела их удержать.

— Знаешь, что смотрелось бы ещё красивее? — проговорила я притворно-невинно, почти ласково.

— Мм? — Тристан снова коснулся моих губ поцелуем, на который я не ответила.

— Твоя башка на долбаном колу. — Я оттолкнула его от себя со всей силой, на которую была способна.

Тристан удивлённо охнул и попятился, но тут же восстановил равновесие. На его лице мелькнуло раздражение, и я поняла, что крупно облажалась. Но какое это теперь имело значение? В любом случае мне не выйти отсюда невредимой. Я бы удивилась, если бы со мной не случилось то же, что со Стейси. Да и рассудок мой, по сути, уже сломлен.

Тристан сделал шаг ко мне, потом ещё один, пока снова не оказался у кровати.

— Не стоило этого делать, — холодно произнёс он.

Я вздёрнула подбородок. Страх колотился в груди в такт бешено бьющемуся сердцу. Назад дороги не было. Может, сопротивляться и не самая умная идея — это лишь причинит мне ещё больше боли или того хуже, — но я так устала от того, что со мной обращаются так, будто я ничего не значу, будто я просто очередная дырка для этих больных, извращённых людей.

Тристан упёрся руками в матрас по обе стороны от меня, удерживая вес тела, и наклонился вперёд. Его горячее дыхание коснулось моих губ, а в голубых глазах вспыхнуло что-то тёмное, опасное и даже… возбуждающее.

Этот мужчина. Тот, кто ради забавы мучал и насиловал женщин, унижал их и заставлял совершать бесчеловечные поступки… он интриговал меня. Кожа пылала, будто кто-то выкрутил температуру на максимум. Сила его взгляда почти заставляла хотеть подчиниться, но я не могла. Потому что, каким бы чудовищем Тристан ни был, в нём было что-то, что манило меня. И, возможно… это пугало меня больше всего. Ожидание того, что он сделает со мной теперь, после того как я открыто его оскорбила, пронизывало меня нескончаемым потоком.

Я нервно облизнула губы, и, как по команде, его взгляд тут же скользнул к моему рту. И тут меня осенило. Он — зло, но Тристан всё же был мужчиной. Мужчины были как волки. Они были гордыми и хищными, но если правильно разыграть карты, их можно укротить.