Тристан сдёрнул футболку через голову и впервые я увидела его целиком. От груди до рёбер тянулась крупная татуировка, но мысли путались, и я не могла разобрать рисунок. На другой стороне груди виднелся знакомый байкерский символ. Не теряя ни секунды, Тристан схватил край моей рубашки и разорвал её прямо посередине. Справившись с ней, он сдёрнул с меня юбку и стринги, а потом медленно окинул взглядом моё обнажённое тело.

Тристан подхватил меня под колени, приподнял ноги и прижал их к груди, а затем опустился на кровать. Мои ноги опустились ему на плечи, и по телу скользнуло предвкушение. Одним медленным толчком Тристан вошёл в меня. Из груди вырвался тихий стон, и я опустила руки по бокам, вцепившись в простыни.

— Охренеть, — прохрипел он, полностью погрузившись. — Не думаю, что когда-нибудь устану от ощущения того, как твоя киса меня обхватывает.

Я подалась бёдрами вперёд, желая ощутить его целиком. Моя киска сжималась вокруг члена, стискивая его, пока Тристан не выдохнул, содрогнувшись всем телом.

— Скажи мне что-нибудь, мой Маленький Кошмар, — его голос звучал напряжённо, почти сдавленно, пока он медленно начал двигаться.

Я не была уверена, что вообще способна говорить, из-за этой позы я ощущала себя до предела наполненной. В ответ я лишь невнятно промычала, сжимая его запястья пальцами. Тристан чуть отстранился, а потом вошёл в меня с такой силой, что меня сдвинуло по кровати.

— Скажи, что хочешь меня.

Это наверняка была какая-то уловка — очередная из его извращённых психологических игр. Я обвела взглядом комнату в поисках хоть какого-то признака того, что где-то поблизости прячется Доминик, но никого не было.

— Я хочу тебя, Тристан. Это так приятно. — Мне даже не пришлось лгать. Тристан умел во время секса заставить меня чувствовать себя особенной, пусть это и было последним, чего я хотела. Он прекрасно владел своим телом, пожалуй, даже был в этом талантлив. Этот мужчина точно знал, что делает.

Он застонал, снова выскользнул и ворвался в мою мокрую киску с ещё большей силой, чем раньше.

— Скажи, что хочешь меня больше, чем Доминика.

От его просьбы у меня расширились глаза, а в животе всё сжалось от тревоги.

— Ч-что? — выдохнула я, запинаясь.

Тристан стиснул челюсть из-за моей заминки, но не сбавил напора. Вместо этого он снова и снова врывался в меня. С моих губ срывались стоны, и я откинула голову на подушку.

— Скажи, что хочешь меня больше, чем его, — прорычал он.

Я несколько раз беззвучно приоткрыла и закрыла рот, прежде чем сумела сглотнуть комок в горле.

— Я… я не могу, — призналась я.

Если мне и нужны были ещё доказательства того, что это какие-то игра разума, то это было именно оно. В животе всё переворачивалось от дискомфорта, но нарастающее удовольствие противоречило этому чувству. Пальцы Тристана впивались в меня с грубой силой, и между моих бровей образовалась морщина, и я поморщилась. Тёплое дыхание Тристана коснулось моего лица. От него пахло сигаретами, кожей, мятой и лёгкой пряной ноткой. Тристан был воплощением неприятностей.

Мысли скользнули к Доминику, к тем временам, когда он был беззаботным мальчишкой, в которого я влюбилась. Он был так полон жизни. До сих пор было трудно осознать, как низко он пал.

Размышления оборвались, когда Тристан закинул мою ногу себе на бедро, меняя угол и проникая ещё глубже. Дыхание сорвалось, а удовольствие стало острее. В том, как он брал меня, было что-то первобытное, собственническое — это сквозило даже в его взгляде. Это словно ударяло по всем моим чувствам, разливая по телу волну тепла.

Стоны Тристана отдавались эхом в комнате, кожа его блестела от пота, пока он двигался во мне. Его ледяные глаза не отрывались от моих, отчего всё казалось куда более интимным, чем мне хотелось бы.

Электрический разряд пробежал по моему позвоночнику, низ живота наполнился тягучим жаром. С губ сорвался крик, когда я взорвалась вокруг него. Хриплый звук, вырвавшийся у Тристана, был до неприличия чувственным, и я невольно сжалась вокруг его толстого члена.

— Твою мать, — выдохнул Тристан, впиваясь пальцами в моё бедро. Спустя мгновение он замер, изливаясь в меня.

К моему удивлению, чувство вины не обрушилось на меня, как обычно. Вместо этого я чувствовала только… оцепенение. В животе зияла пустота, грозившая поглотить все чувства целиком.

Тристан рухнул на меня, придавив своим весом к матрасу. Даже боль от татуировки казалась теперь ничтожной. Он провёл носом вдоль моей шеи, его тёплое дыхание щекотало кожу.

— Ты моя, — пробормотал он, прижимаясь губами к моей шее.

«Я — не твоя».

Но я знала, что говорить это бесполезно. Моё сердце навсегда принадлежало Доминику. Даже если бы это был не Дом, я ни за что не смогла бы полюбить Тристана.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

ДОМИНИК

Я и сам не знал, чего ожидал, но точно не этого. Глаза Хейзел потухли ещё сильнее с тех пор, как я видел её в последний раз. Она не сказала мне ни слова, даже когда я пытался завести непринуждённый разговор. Вместо этого Хейзел сидела на моей кровати, подтянув колени к груди. Её тонкие черты исказились от дискомфорта, будто ей было физически больно.

— Ты в порядке? — нерешительно спросил я.