У меня не было сил сопротивляться ему, не так, как я сопротивлялась Тристану. Всё тело обмякло от отчаяния. Руки безвольно опустились вдоль тела, взгляд устремился в потолок, пока Мэйсон двигал бёдрами и снова и снова врывался в меня. Моё тело вздрагивало под ним, в животе туго скручивалась спираль удовольствия, но я по-прежнему никак не реагировала.

Мэйсон, похоже, не возражал. Он продолжал двигаться в быстром и жестоком ритме, кровать качалась, пока трахал меня против воли. Его хриплые стоны разносились по комнате, на линии роста волос уже проступал пот. Оставалось только надеяться, что моя безучастность не обернётся для меня ещё одним таким сеансом. Это было не просто изнасилование. Они хотели, чтобы я снималась в порно, а порнозвёзды реагировали. Но я просто не могла заставить себя это делать. В голове крутилась только одна мысль, — как Дом трахнул Стейси на том диване, а потом убил её.

Боль пронзила мою щеку, заставив меня снова сосредоточиться на мужчине, нависшем надо мной.

Он ударил меня.

— Ты на минуту отключилась, — пропыхтел Мэйсон, даже не думая сбавлять темп. В горле встал ком, я сглотнула, не отрывая взгляда от его лица. Мэйсон был невероятно красив, и, не будь он таким чудовищем, возможно, он бы мне даже понравился. Я всё ещё испытывала боль после встречи с Тристаном в конце прошлой недели, что делало мой дискомфорт ещё более заметным.

Мэйсон опёрся на предплечья и снова и снова вбивался в меня движениями бёдер. Он не был таким безжалостным, как Тристан, но каждый его толчок был выверен до миллиметра. Внутри живота медленно разливалось удовольствие, оно нарастало, копилось, подступая к самой грани. Комната наполнилась моими всхлипами, его хриплыми стонами и нашим тяжёлым дыханием.

— Вот так, — снова похвалил он. — Расслабь для меня эту киску.

Стыд боролся с накатывавшим возбуждением, создавая запутанную смесь чувств. Его движения замедлились, голубые глаза горели желанием, когда он посмотрел в мои. Я знала, что он близок; я чувствовала это по тому, как напряглось его тело, и дыхание стало глубже.

— Не кончай в меня, пожалуйста, — взмолилась я.

В ответ Мэйсон презрительно фыркнул.

— У меня не может быть детей.

Для меня это было новостью, и, возможно, ложью, но какой ему смысл врать? Всё равно я не смогла бы его остановить, если бы он действительно захотел это сделать.

Ещё один стон прокатился по его груди и сорвался с губ. Наконец его тело замерло, дрожа, пока Мэйсон изливался в меня, наполняя своей тёплой спермой. Я пыталась сдержать гримасу, но это было бесполезно. В последнее время я была слишком слаба, чтобы сопротивляться чему-либо. Мэйсон рухнул на меня, его вздымающаяся грудь прижималась к моей, пока он пытался выровнять дыхание.

Когда немного пришёл в себя, он скатился с меня, а потом и вовсе встал с кровати. Мэйсон поднял мою футболку и, мать его, вытер ею свой член, после чего швырнул мне.

Я отшатнулась от ткани, скривившись от отвращения. Да кем, чёрт побери, он себя возомнил?

— Спасибо за порево, — ухмыльнулся Мэйсон, подбирая с пола свои боксеры и натягивая их. — Ставлю тебе «четыре с минусом». Будто куклу ебал. Может, в следующий раз хоть постараешься.

Потом он надел джинсы и ботинки.

В голове всё кружилось, пока я пыталась осмыслить его слова; меня накрывала волна смятения. В следующий раз? Значит, меня не вычеркнули из списка на ещё один сеанс? Не успела я задать ему вопросы, как Мэйсон резко развернулся и направился к двери.

«Пожалуй, сейчас я ненавижу его больше всего».

Тристан был на втором месте. Чёрт, может, они даже наравне.

Раздражённо выдохнув, я сползла с кровати, взяла чистую одежду и пошла в ванную. Всё внутри было липким, сперма стекала по бёдрам, вызывая чувство омерзения.

По телу прокатывалась волна сексуального напряжения, но я знала, что это пройдёт. Мэйсон не довёл меня до оргазма, и отчасти это была моя вина. Я ведь и не участвовала по-настоящему. Впрочем, может, это даже к лучшему. Хоть этого он у меня не отнял.

Боль пронзила живот — будто крошечные иголки снова и снова впивались в кожу, настойчиво терзая её. Я попыталась раскрыть рот. Зачем? Сама не знала. Может, чтобы закричать. Но ни звука не вырвалось. Я чувствовала себя полностью парализованной и дезориентированной, будто балансировала на грани между глубоким сном и пробуждением.

Боль лишь нарастала, и от этого решение давалось чуть легче. Медленно я приоткрыла глаза. Сначала ничего не было, лишь тени и пляшущие перед взглядом пятна.

Прошло несколько мгновений, и, когда зрение наконец прояснилось, шок ударил в грудь. Сдавленный крик сорвался с губ, я заёрзала на кровати. Но не могла пошевелиться. Мне казалось, тело пригвоздили к месту, а что-то острое давило на запястья. Пошевелив пальцами, я ощутила тупую пульсацию в каждой руке.

— Пожалуйста, — прошептала я, и глаза наполнились слезами.