Стейси вцепилась пальцами в переднюю часть моей футболки, её дыхание было прерывистым, лихорадочным. Я откинулся на спинку дивана, давая ей возможность взять контроль, что я делал редко.

Она нервно сглотнула и втянула воздух, будто пыталась унять дрожь, потом оперлась на мои плечи и приподнялась. Через пару секунд снова опустилась до самого основания. Из груди у меня вырвался низкий стон, и я невольно крепче притянул её к себе.

Почему-то я снова нашёл взглядом Хейзел и наши глаза встретились. Может, она и не была нужна мне, чтобы кончить, но от того, что я смотрел на неё, всё становилось острее, слаще. Сейчас Хейзел злилась на меня и, вероятно, возненавидит меня после, но она не сможет ненавидеть меня вечно. Моё дыхание стало глубже, пока Стейси продолжала скакать на мне, её киска начала расслабляться вокруг моего члена. Она стала влажной, что помогло. Я не испытывал к Стейси физического влечения, поэтому, отвернувшись, я упростил задачу.

Девушка, которую я любил, теперь гневно смотрела на меня, её ноздри раздувались от ярости, какой я прежде у неё не видел. И в этой ярости было что-то прекрасное.

Мои губы приоткрылись, пока Стейси двигалась надо мной, и хлюпанье её мокрой киски разносилось по всей комнате.

Хейзел увидит, как я делаю много ужасных вещей. Таков был мой мир, и она так сильно хотела стать его частью. Я пытался оградить её от всего этого, но это было бессмысленно.

Когда Тристан опустил руку на внутреннюю сторону обнажённого бедра Хейзел, его ухмылка, брошенная через всю комнату, словно насмехалась надо мной, и у меня перед глазами всё покраснело. Казалось, Тристан нарочно использует её, чтобы задеть меня. Он мог к ней прикасаться, а я — нет, из-за всего того, что между нами было. Я ещё крепче впился пальцами, и сука, сидевшая на мне, тихо всхлипнула в ответ.

Неловко склонившись набок, я потянулся к брошенным джинсам, сунул руку в передний карман и пошарил внутри. Из груди вырвался раздражённый выдох, когда я ничего не нашёл. Приложив все усилия, чтобы перевернуть джинсы, я полез в другой карман, и кончики пальцев скользнули по знакомой гладкой поверхности ножа.

Резко выдернув нож из джинсов, я выпрямился, пока пряча оружие в ладони.

Второй рукой я рывком притянул Стейси обратно к члену, как раз в тот момент, когда она едва отстранилась. В тишине раздался громкий стон, а её щёки вспыхнули от стыда.

«Не строй из себя скромницу, сучара».

Раскрыв перочинный нож, я почувствовал, как Стейси замерла, прижавшись ко мне, страх смешался с желанием в её взгляде.

— Я разве велел останавливаться? — прорычал я.

Стейси помедлила мгновение, но снова начала медленно двигаться.

— Быстрее.

Как и было велено, Стейси стала двигаться быстрее, нахмурив брови от сосредоточенности. Сквозь её сдержанность прорвался тихий всхлип, и похоть снова начала брать верх.

Как только Стейси начала дрожать от напряжения, а её дыхание стало неровным, я поднёс нож и полоснул её по горлу. Кровь мгновенно брызнула мне в лицо, и я никогда не чувствовал себя более живым. Адреналин ударил в грудь с новой силой, разливаясь по телу горячим огнём. Её руки инстинктивно устремились к горлу, глаза расширились, а между пальцами хлынула кровь.

— Нет! — выкрикнула Лорен, и мой взгляд снова метнулся к двум девушкам.

Глаза Хейзел, огромные и полные слёз, будто прожигали меня насквозь, Тристан зажимал ей рот, не давая издать ни звука. Он пытался её защитить, и мне это ни хрена не нравилось.

Бросив нож на сиденье рядом со мной, не обращая внимания на булькающие звуки Стейси, раздающиеся по комнате, я продолжал трахать её. Даже когда она обмякла в моих объятиях, упала на мою грудь и испустила последний вздох, я продолжал входить в неё и выходить с той же жестокостью. Голос её отца снова раздался из плоского телевизора.

— Стейси, если ты где-то там и видишь это… мы хотим для тебя только самого лучшего. Нам просто важно знать, что ты в безопасности и о тебе заботятся. Мы любим тебя, тыковка.

Мои яйца ударялись о её задницу при каждом жестоком толчке, а мои стоны заполняли пространство. Кровь покрывала нас обоих и продолжала скапливаться у меня на груди, где лежала её голова. Её широко раскрытые, безжизненные глаза смотрели в никуда.

Мои яйца сжались, в нижней части живота скопилось тепло. Я не был уверен, было ли это из-за убийства, из-за Хейзел, из-за адреналина или из-за всего этого действия в целом, но электричество пробежало по моим венам, заставляя мышцы сжаться. С последним толчком я кончил в неё с гортанным рыком.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

ХЕЙЗЕЛ

Как там говорилось?

Ты никогда по-настоящему не узнаешь человека, пока не увидишь его самые тёмные стороны.