Он раздражённо выдохнул и убрал руку. После нескольких мгновений тишины Доминик поёрзал на кровати позади меня и лёг, прижавшись грудью к моей спине. Тепло его тела просачивалось сквозь тонкую ткань моей одежды, и я ненавидела то, как сильно это по-прежнему на меня действовало. Всё казалось таким привычным и уютным, особенно когда он перекинул руку через моё бедро и притянул вплотную к себе, а его горячее дыхание ласкало мою шею.

Я хотела спросить, зачем он это сделал, но понимала, что это бессмысленно. Что бы он ни сказал, не изменит того факта, что это произошло.

— Прости, что расстроил тебя, — пробормотал он. — Я не хотел.

Я вся напряглась и попыталась отстраниться, но Доминик лишь крепче обхватил меня, не давая вырваться.

— Расстроил меня? — процедила я с горечью. — А что насчёт того, что ты сделал со Стейси?

— Это нужно было сделать, — спокойно ответил он.

Меня переполняло раздражение. Да кто он, чёрт возьми, такой, чтобы отнимать жизнь, будто она ничего не стоит?

Я хотела сказать, что ненавижу его, что всё, что было между нами раньше, исчезло без следа. Но не могла, потому что это было бы неправдой. Возможно, он был таким же ужасным, как и его друзья, но я знала его, когда он был чистым и невинным. Что бы ни сделал с ним Клэй, это действительно его сломало, и в глубине души я знала, что это не оправдывало его поведение. Было страшно осознавать, что Доминик мог сделать что угодно с кем угодно, а я всё равно тосковала по тому мальчику, которого когда-то знала, будто он ещё мог вернуться.

— Ты слишком высокого о себе мнения, — пробормотала я, и новая волна боли пронзила грудь. Он даже не выглядел по-настоящему раскаивающимся.

— Может быть. — Доминик прижался промежностью к моим ягодицам, потираясь об меня своей эрекцией.

Я попыталась вывернуться, чтобы увеличить расстояние между нами, но, как и раньше, он лишь крепче сжал объятия.

— Ты трахнул её, — обвинила я. «Изнасиловал» было бы более правильное слово, но я не хотела давать ему ещё один повод увильнуть от разговора. Зная его, он уцепится за одно сказанное мной слово и развернёт из этого совершенно новый аргумент, лишь бы не обсуждать главное. Он и в детстве так делал.

— А ты трахнула Тристана, — парировал Доминик и снова подался бёдрами вперёд.

Ярость пронзила меня насквозь.

— Он напал на меня, — возразила я, поражённая тем, что он хоть в каком-то виде пытается выставить это как обоюдное согласие. Он прекрасно знал, что у меня не было выбора.

— И ты сказала ему не останавливаться, — рявкнул Доминик, наконец прекратив двигаться. — Он давал тебе шанс всё прекратить, а ты, чёрт возьми, умоляла его не останавливаться.

Живот скрутило в тугой узел, и на этот раз не из-за голода. Он был прав. Тристан правда говорил, что остановится, если я захочу, а я просила его продолжать. В уголках воспалённых глаз выступили слёзы, в груди одновременно поселились странная пустота и тяжесть. После случившегося я старалась особо об этом не думать, вообще не хотела к этому возвращаться. Но теперь, когда Доминик ткнул меня в это лицом…

Какого хрена со мной не так?

Я что, такая шлюха, что могла получать удовольствие от насильника и убийцы? Что могла умолять его продолжать трахать меня, хотя знала, на что он способен?

Я ссутулилась, опустила подбородок к груди и сжалась в комок. Первая слеза обожгла щёку, заставив меня поморщиться. А за ней быстро покатились и другие.

— Хейзел, — вздохнул Доминик, и в его голосе прозвучала нотка сожаления. Но ущерб уже был нанесён. — Посмотри на меня.

— Тебе вообще разрешено здесь находиться?

Его большой палец скользнул по коже на моей талии, вызвав непрошеную дрожь. Я не хотела больше ничего к нему чувствовать, но, как ни старалась, не могла перестать.

— Ничто и никогда не помешает мне добраться до тебя, моя милая бабочка, — его рука поползла вверх, пальцы принялись играть с моей грудью. Хоть я и была одета, ткань почти не спасала от жара его прикосновений.

— Ты только что убил одну из немногих подруг, которые у меня тут были, — напомнила я, ненавидя то, насколько обыденно эти слова слетают с языка. — И теперь… ты чего-то от меня хочешь?

В ответ он лишь хмыкнул, не обращая внимания на то, что я только что сказала.

— Я могу делать с тобой всё, что захочу, помнишь?

Я стиснула зубы.

С тех пор как меня похитили из уютного дома, Доминик держался на расстоянии. По правде говоря, он почти не создавал проблем. Но что-то в нём сломалось, и теперь он вёл себя точно так же, как они. А может, он всегда таким и был.

Нельзя вечно прятать свои корни, и рано или поздно оковы лопаются, и ты оказываешься лицом к лицу с разрушением, которое сам же и сотворил.

— Делай, что хочешь. Я не могу тебя остановить.

Он раздражённо выдохнул, снова положил руку мне на бедро и рывком притянул к себе. Я перекатилась на спину, и от резкого движения каштановые волосы рассыпались по лицу.

Доминик откинул пряди волос в сторону и посмотрел на меня измученными глазами.

— Я не буду тебя насиловать, — сказал он, проводя подушечкой пальца по моей нижней губе. — Я слишком тебя уважаю для этого.