Тристан надавил сильнее и с ещё большей яростью прижал меня к стене. Моя голова ударилась о неё, и острая боль пронзила череп. Дыхание полностью перехватило, по венам растекалось отчаяние. Я беспомощно боролась за глоток воздуха, вырываясь из его хватки и впиваясь ногтями в его руку. Казалось, ничто его не остановит, и от этого становилось ещё страшнее.

— Я должен выебать тебя так, чтобы ты истекала кровью, — прорычал он, его голубые глаза сверкали злобой и местью. — Я могу сделать так, чтобы тебе было больно. Так, когда Мэйсон будет по самые яйца в твоей тугой киске, ты сможешь чувствовать только меня.

Я попыталась сглотнуть, но под его железной хваткой на горле это было бесполезно. Тристан давил всё сильнее, перекрывая доступ воздуха. По краям поля зрения заплясали белые пятна, а страх накатывал на меня волнами. В уголках глаз защипало от слёз, но я сдерживала их, не желая давать ему повод причинять мне ещё большую боль.

Тристан выглядел совершенно обезумевшим, даже больше, чем обычно. Тёмно-русые волосы падали ему на лоб, а голубые глаза казались темнее обычного.

«Может, не стоило выбирать Мэйсона, — пронеслось у меня в голове. — Может, я неверно истолковала все эти знаки».

Свободной рукой Тристан полез в карман своих тёмных джинсов и что-то вытащил. По прошлому опыту я знала, всё, что он доставал из кармана, скорее всего, не сулило ничего хорошего. Ради своего же блага я надеялась, что это не была очередная часть тела.

Только когда он вытянул руку вперёд, я почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Тристан резким движением раскрыл лезвие карманного ножа, и с лёгким свистящим звуком лезвие выскользнуло наружу.

— Я мог бы трахнуть тебя этим лезвием, — промурлыкал Тристан, прижимая свой пах к моему. Грубая ткань его джинсов царапала мою обнажённую кожу, и мне приходилось подавлять инстинктивное желание вырваться и отползти прочь. Но это было бесполезно. Я оказалась в ловушке — между его твёрдым телом и такой же твёрдой стеной позади. — Вот что я сделал с Ниа.

От его признания у меня всё внутри перевернулось. В голове всплывали непрошеные образы, они кружились, сплетались и заполняли сознание, не оставляя места ни для чего другого.

Наконец, когда моё тело уже почти сползло по стене, Тристан отпустил моё горло. Я жадно втянула воздух, чувствуя, как горит шея после его хватки. Всё тело дрожало, с губ сорвался сдавленный звук. Он прозвучал жутко даже для моих собственных ушей, но удушье и не бывает красивым.

Тристан в ответ ухмыльнулся, получая удовольствие от причиняемой им боли. Он ещё не сделал ничего настолько ужасного, как с Эмерсон, Стейси или Ниа, но всё равно получал от этого удовольствие. Тристан прижался ко мне бёдрами, потираясь эрекцией о мою измученную киску.

— Разве я не был добр к тебе? — пробормотал он, и его тёплое дыхание коснулось мочки моего уха. Тристан упёрся руками в стену позади меня, и нож звякнул о неё.

Добр ко мне?

На этот раз я даже не смогла сдержать презрительный смешок. Ужас пронзил меня насквозь, стоило осознать, что я наделала, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не издать ни звука.

Тристан замер, явно услышав мою минутную потерю самообладания.

— Ты на меня злишься, — бросил он с обманчиво лёгкой интонацией.

Я с трудом сглотнула и, вытянув шею, заглянула в его бездонные голубые глаза.

— Мне вообще позволено говорить откровенно, или за честность ты меня убьёшь?

Он отступил на шаг, увеличив расстояние между нами. Облегчение накрыло меня с головой — оно пронеслось по телу, как глоток свежего воздуха. Тристан опустил руки, а потом свободной рукой провёл большим пальцем по моей нижней губе.

— Пока я не хочу, чтобы ты умирала, — признался он.

«Вау. Как обнадеживающе».

Я выдохнула, разрываясь между желанием сказать всё прямо и пониманием, что это ни к чему не приведёт. Тристан и так знал, что он чудовище. Ему это нравилось. Бросить ему это в лицо значило лишь ещё глубже загнать себя в ловушку.

Тем не менее, я устала всё время держать язык за зубами.

— Ты мне отвратителен, — призналась я твёрдо. — Ты обращаешься с женщинами так, будто они ничего не стоят. Единственная разница между нами — это то, что у нас между ног, и тот факт, что у меня больше эстрогена, а у тебя — тестостерона. Твоя одержимость мной — это всего лишь одержимость. Она пройдёт. А я делаю всё, чтобы выжить.

Тишина повисла между нами, тяжёлая, словно плотное одеяло, пропитанное предчувствием беды. По спине ползли мурашки от напряжённого ожидания, пока я ждала его ответа или хотя бы какой-то реакции. Но он стоял неподвижно, будто высеченный из камня, и молча, пристально изучал меня. Наконец Тристан резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и в линии его челюсти проступила едва сдерживаемая ярость. Может, я и перегнула палку, но если в нём и осталось хоть капля человечности, то, возможно, он её проявит.

— Ты ведь не такая кроткая, какой притворяешься, правда, Хейзел? — в его голосе прозвучал неприятный, колючий оттенок, но слова уже были сказаны.

— Тебе давно пора было это понять, — парировала я, почувствовав себя немного смелее.