Мужчина тут же расправил плечи, а его широко распахнутые глаза метались между мной и тремя девушками.

— Думаю, Стейси хочет увидеть своих родителей, — произнёс я и выразительно на него посмотрел. Если он до сих пор не понял, о чём речь, значит, он вообще безнадёжен. Мы ведь только сегодня утром обсуждали это за завтраком.

— А… э-э… ладно, — пробормотал Азраэль, запинаясь, и торопливо вскочил на ноги. Вытащив телефон из кармана джинсов, он бросился через комнату к закреплённому на стене телевизору.

Пока он возился с настройкой, я снова повернулся к Стейси. Я взял прядь тёмных волос, упавшую ей на обнажённые плечи, и зажал между пальцами. Она сидела неподвижно, словно статуя, пробыв здесь уже достаточно долго, чтобы усвоить наши правила. Здесь не говорили, пока к тебе не обратятся, и никогда не ставили под сомнение нашу власть.

— Хочешь посмотреть, что твоя семья сказала о тебе? — спросил я без особого интереса.

Спокойствие Стейси таяло с каждой секундой; в глазах блестели непролитые слёзы. Наконец она едва заметно покачала головой.

Не успел я продолжить её дразнить, как из динамиков раздался громкий звук. На экране появился репортёр и начал рассказывать об исчезновении Стейси и Лорен. Это было ещё до того, как пропала Хейзел. Насколько мне было известно, родители Хейзел пока не выступали публично. Репортёр с деланным сочувствием рассуждал о пропавших девушках и о том, как это потрясло местное сообщество.

Спойлер: всем было плевать.

Стейси и Лорен были задирами. Их дружеские связи были поверхностными, а отношения — ещё более жалкими. Если кто и мог по ним скучать, так это их семьи, да и то вряд ли.

На экране мелькнули родители Стейси, стоящие бок о бок, ветер развевал длинные чёрные волосы Патриции, так похожие на волосы дочери.

Женщина на экране плакала; слёзы катились по её бледным щекам.

— Мы просто хотим вернуть нашу малышку, — произнесла она и крепко сжала руку мужа, словно черпая силы в его напряжённой неподвижности. Он не проявлял столько эмоций, сколько жена, но по грусти в его карих глазах было ясно, что он переживает не меньше.

Дыхание Стейси участилось, костяшки пальцев побелели, когда она сжала их на коленях. Теперь она дрожала всем телом.

«Почти получилось».

Я снова наклонился к ней, и моё дыхание слегка шевельнуло пряди волос у неё на шее.

— У твоей мамы классные сисяндры, — бросил я. Это не было ложью, хотя я сразу понял, что она искусственная. — Может, стоит привезти её сюда тоже. Я бы неплохо заплатил, чтобы посмотреть, как ты трахаешь свою мать. Чёрт, Тристан обожает милф.

Стейси резко развернулась, и по её щеке скатилась одинокая слеза. В её взгляде вспыхнула ярость.

— Оставь её в покое, чёрт возьми! — рявкнула она.

Я сдержал довольную ухмылку, которая так и норовила появиться.

— А то что?

Её губы сжались в тонкую линию, и на мгновение мне показалось, что она снова замкнулась в себе. Но это уже не имело значения. Я не задавал ей прямого вопроса, а значит, она заговорила без разрешения.

— А то я отрежу твой жалкий член и заставлю тебя его проглотить, — прошипела она.

«Ну вот и клюнула».

Стейси тут же осознала, что наделала. Её карие глаза расширились, и ярость в них сменилась страхом. Она прижала ладонь ко рту и отчаянно замотала головой, но было уже поздно.

— Позволь мне продемонстрировать, как работает этот член, а потом ты сможешь решить, жалкий он или нет.

Я выпрямился во весь рост. Схватив её за тёмные волосы, я рывком сдёрнул Стейси со стула и тот с грохотом опрокинулся на пол. Она вцепилась в моё запястье, отчаянно пытаясь ослабить хватку, но всё было бесполезно.

Где-то на фоне звучал голос её отца, и от этого мой замысел казался ещё более изощрённым и жестоким.

Зловещая ухмылка тронула мои губы, и я потащил её к дивану, где парни наблюдали за происходящим с напряжённым, почти заворожённым вниманием.

— Свалите, — приказал я им.

Тристан приподнял брови, но не стал спорить. Он тут же поднялся и отошёл в другой конец комнаты, чтобы найти себе новое место. Остальные медленно последовали его примеру.

Я швырнул Стейси на диван и отпустил. Адреналин бурлил в венах, как всегда, когда я позволял своему внутреннему монстру вырваться наружу.

Стейси смотрела на меня широко раскрытыми, испуганными глазами. Её хрупкие плечи вздымались с каждым судорожным вдохом. Мне нравилось ощущать, что она сейчас полностью в моей власти. По венам растекалось возбуждение, пока я скользил взглядом по её миниатюрной фигуре.

Она не была красива, как Хейзел — никто не мог с ней сравниться. Но наказать Стейси казалось мне своего рода поэтической справедливостью за всё то дерьмо, которое она натворила. Сейчас она была мягкой и покорной, потому что хотела жить. Но в глубине души она была настоящим чудовищем, готовым сбивать с ног тех, кто слабее её.