Именно этого я и боялся. Даже собственным ушам казалось безумием, что я предпочёл бы, чтобы у него к ней были настоящие чувства, потому что тогда, по крайней мере, он не захотел бы причинить ей боль. Но, как и следовало ожидать, дело было не в этом. Тристан Грант не умел чувствовать. Он не любил и уж точно не стал бы менять свой образ жизни или убеждения ради женщины. Для него они были всего лишь объектами.

Я выдохнул и опустил руки.

— Если ты её убьёшь, следующей будет твоя жизнь, — предупредил я, отступая от него.

Тристан лишь ухмыльнулся в ответ.

— Пусть победит сильнейший.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

ХЕЙЗЕЛ

— Я скучаю по Лорен, — пробормотала Стейси, жуя картофельное пюре.

Мы сидели в столовой, но ели в другое время, не вместе с девушками из подвала, и нас вознаграждали приличной едой.

— Завтра увидишь её на тренировке, — спокойно заметила я и сделала глоток яблочного сока.

Стейси заметно поправилась с тех пор, как я сюда попала. Порезы на груди почти зажили, а синяк под глазом стал бледно-жёлтым. Насколько я могла судить, Винсент и Тристан почти не трогали её, так что у неё была возможность отдохнуть и прийти в себя.

Она тяжело вздохнула и кивнула, а её карие глаза беспокойно скользили по залу. Теперь она всё время была на взводе. И я её не винила. В этом месте собрались худшие из худших, тут нельзя было расслабляться ни на секунду.

— Как у тебя дела с Домиником? — настойчиво спросила она, стараясь говорить тихо и сдержанно.

Я пожала плечами, а внутри всё сжалось от одного упоминания его имени. Дом держался от меня на расстоянии с тех самых пор, как всё случилось в комнате для пыток. Не то чтобы я его винила, но всё равно было горько. Иногда один его вид был единственной вещью, которая помогала держаться.

— Не знаю, — честно пробормотала я. — В таком месте сложно строить какие-то отношения, не говоря уже о… о том, что он делает.

Стейси кивнула, соглашаясь.

— Да, это правда.

Она помолчала; было видно, как у неё дёрнулось горло, будто она хотела спросить что-то ещё, но сомневалась, стоит ли. Наконец она раздражённо выдохнула и снова посмотрела мне в глаза.

— Что, чёрт возьми, происходит между тобой и Тристаном?

Я отпрянула, широко раскрыв глаза от удивления.

— Я—я… Ничего.

Она приподняла бровь.

— Не притворяйся. Не я одна это заметила. И, кажется, ты забыла, что я сидела в соседней камере.

Я с недоумением нахмурилась.

— Правда, Стейси, я просто делаю то, что он велит, чтобы не навлечь на себя беду. Между нами ничего нет.

Честно говоря, меня даже немного задело, что Стейси так подумала. Надо быть совсем слепой и глухой, чтобы увлечься кем-то вроде него. Да, Тристан был привлекательным, но на этом всё. Внешность не имела значения, когда за ней скрывались такие тёмные намерения.

— Говорят, Тристан никогда раньше не заставлял своих избранных девушек носить одежду, — заметила она, опустив взгляд на вилку. — И никогда не разрешал им раньше времени заходить в комнату отдыха и приводить с собой подруг. И никогда не позволял девушке брать инициативу на себя во время секса.

У меня голова шла кругом, пока я пыталась осмыслить всё, что она рассказывала. Я ни на секунду не думала, что Тристан испытывает ко мне что-то, кроме одержимости. И солгала бы, если бы сказала, что совсем не испытываю лёгкого возбуждения от того, что он мной владел, но это было лишь из-за скуки. Здесь нечем было заняться, и это казалось меньшим злом по сравнению с тем, чтобы быть избитой до полусмерти, публично униженной или убитой.

— На что это было похоже, когда он трахал тебя? — спросила я, рассеянно помешивая ложкой овощной суп.

Стейси помолчала несколько мгновений.

— Ужасно. Он всё время обзывал меня, дёргал за волосы так сильно, что у меня выступили слёзы, и жестоко насиловал меня, пока у меня не пошла кровь. Потом он стал говорить, что я ничтожество, что у меня бесполезная пизда, а потом избил меня кнутом.

Меня пробрала дрожь, ложка выскользнула из пальцев и со стуком ударилась о край миски.

— Прости, — пробормотала я, отводя взгляд. — Не стоило спрашивать.

В ответ Стейси фыркнула.

— Думаю, я бы предпочла кнут, чем полакомиться клитором мёртвой девчонки.

Удивлённый смех вырвался из моего горла, и этот звук показался мне чужим. Это было так странно и мрачно — смеяться над таким, но в её словах была горькая правда. Я тоже пережила довольно ужасные вещи от рук Тристана.

Стейси тоже улыбалась, и на этот раз улыбка дошла до её глаз.

Когда-то мы дружили в средней школе. По выходным Стейси приходила ко мне, и мы вместе готовились к предстоящим футбольным матчам. Мы не были лучшими подругами, но были близки. Летом после восьмого класса она стала держаться отстранённо: изредка писала, пару раз мы встретились, и на этом всё. Когда начался девятый класс, Стейси стала злой и язвительной. Я не понимала, почему она так резко изменилась. Всегда думала, что дело в ревности, но, возможно, причина была в чём-то другом.