В любом случае, это не имело значения. Бесполезно было говорить о прошлом. В конце концов, мы тогда были детьми. Популярность, наверное, вскружила ей голову, и к тому же она очень хотела заполучить Доминика. В том же году Стейси подружилась с Лорен, так что это меня не удивило.

После обеда мы пошли в нашу комнату. Мне даже нравилась эта часть комплекса, ведь по выходным можно было просто побыть у себя, без каких-либо ожиданий и требований.

Странно было осознавать, насколько привычным всё это становилось. В памяти вдруг всплыли лица мамы и папы, их улыбки. Я не знала, сколько дней прошло с тех пор, как я видела их в последний раз, но точно знала: они, должно быть, сходят с ума от тревоги. Ребёнок, которого они и не надеялись когда-либо иметь, пропал вместе с ещё двумя девушками из города. В груди всё сжималось. Они заслуживали лучшего ребёнка — такого, который не станет пренебрегать опасностью и не полезет в неё очертя голову. Мои опрометчивые решения разрушили не только мою жизнь, но и жизнь родителей.

Потом в мыслях всплыла Тори. Она обычно хорошо разбиралась в людях. Ей никогда не нравился Доминик, а его друзей Тори ненавидела ещё сильнее, особенно Мэйсона. Я тогда думала, что она просто поддалась стереотипам, запихнув их всех в одну корзину, как и все остальные. В глазах общества они были никудышными — плохие парни, идущие по дороге, которая ведёт только к разрушению.

Они не ошибались.

Я судорожно выдохнула; бёдра подрагивали после всего, что мне пришлось пережить несколько дней назад. Всё тело ныло, напоминая о той ужасающей жизни, которой я теперь жила.

Если бы представилась возможность, я убила бы Тристана, не задумываясь ни на секунду. При одной мысли о том, чтобы оборвать его жизнь, по венам разливался жар. Я сделала бы это медленно и мучительно , точно так же, как он поступал со всеми женщинами, которых он убивал и насиловал. Может, я даже засунула бы ему в рот член другого мужчины или их яйца — просто чтобы он понял, насколько это отвратительно и ужасно.

— Думаешь, мы выживем? — пробормотала я, покосившись на Стейси, которая уже подошла к своей кровати. Я и так знала, что она ответит; то же самое, что и раньше.

Стейси задумчиво прикусила нижнюю губу.

— Нет, — вздохнула она.

Я была с ней согласна. Наш лучший шанс на выживание — попасть в один из клубов. По словам других девушек, бордель был немногим лучше комплекса. Может, если я буду делать всё, что от меня требуют, пройду обучение, сумею достаточно долго удерживать интерес Тристана, то смогу убедить Клэя отправить меня в один из клубов. Сейчас я была готова на что угодно, лишь бы выжить. Во мне не было ни капли чувственности, но я научилась бы, если бы пришлось.

Следующие несколько дней были такими же однообразными. Тристан полностью игнорировал моё существование, Доминик едва удостаивал меня взглядом и в свободное время запирался где-то в одиночестве, а Мэйсон и Винсент следили за мной, словно ястребы.

Только закончился ужин, как Мэйсон наконец подошёл ко мне. Его взгляд был непроницаемым и твёрдым, как камень.

— Клэй хочет поговорить с тобой, — наконец произнёс он.

В столовой было шумно: женщины убирали посуду и направлялись к своим рабочим местам или в комнаты. Гул голосов заполнял огромное помещение, заглушая напряжение, повисшее между мной и Мэйсоном. Казалось, только Стейси заметила эту враждебность. Её карие глаза переместились с него на меня, после чего она обхватила пальцами край тарелки и встала. Несколько мгновений она молча наблюдала за нами, потом резко развернулась и пошла через зал, чтобы избавиться от недоеденной еды.

Зная, что задавать вопросы бесполезно, я выдохнула и поднялась, прихватив свою тарелку. Я не знала, чего хочет от меня Клэй, и от одной мысли о новой встрече с ним, зная, что именно он стоит за всем этим кошмаром, по коже бежали мурашки. Выбросив остатки еды, я поставила тарелку на подставку и вернулась к Мэйсону.

Мы не проронили ни слова, пока он вёл меня к лифту прямо возле столовой. Мэйсон пропустил меня внутрь, а сам вошёл следом через несколько секунд. В груди всё сжималось из-за этой близости, а в голове кружился вихрь мыслей и чувств.

— Как ты тут осваиваешься? — спросил Мэйсон, тыкая пальцем в одну из кнопок на панели.

Последнее, что он мне сказал, было: «Как там твоя мандёнка?» — сразу после того, как Тристан впервые овладел мной. Мэйсон тоже прочно обосновался в моём чёрном списке.

— Лучше, чем у большинство, полагаю, — ответила я, не стараясь скрыть язвительность в голосе. Не было смысла притворяться, будто я испытываю к нему хоть что-то, кроме презрения.

— Похоже на то, — согласился он, окидывая взглядом мой наряд.

На мне была светло-голубая блузка и чёрно-синяя клетчатая юбка, настолько короткая, что я не могла наклониться, не показав кому-нибудь свою задницу. Блузка плотно облегала фигуру, подчёркивая грудь, которая была крупнее среднего. Тристан разрешал мне носить только юбки: так я вроде бы была прикрыта, но у него при этом оставался лёгкий доступ, если ему вдруг захочется за мной явиться.