Винсент фыркнул.

— Он просто злится, что ты пытаешься отнять у него любимую игрушку. Поскольку Эмерсон и Ниа недоступны, ему будет ужасно скучно, если Хейзел вдруг окажется слишком занята или слишком измучена для него.

Клэй закатил глаза.

— С каких это пор имеет значение, слишком ли они измучены?

— Они ощущаются куда лучше, когда мокрые, — парировал Тристан, уже не скрывая нарастающей враждебности в голосе.

Парни продолжали перебрасываться колкостями ещё минут пятнадцать, пока Клэй не потерял терпение и наконец не отпустил нас. Голова у меня шла кругом, когда я протолкнулся в дверь и вышел в коридор. Мэйсон проворчал что-то насчёт того, что ему нужна выпивка и тугая киска, и ушёл к лифту в сторону комнаты отдыха, и Винсент последовал за ним. Николас задержался на пару мгновений, взгляд у него был отрешённым, будто он погрузился в свои мысли.

Раньше всё было куда проще. Чёрт, раньше мы все были близки. Было время, когда мне было весело с Мэйсоном, Винсентом и Николасом. Мы вместе ходили на вечеринки, болтали о девчонках, ходили на футбольные матчи и творили всякую фигню. Все они были по-своему искалечены, но время от времени в них проглядывали прежние «я». Ну… за исключением Винсента. Он всегда был жёстким и непроницаемым.

— Пойду приму душ, — наконец сказал Николас. — Увидимся позже.

Я кивнул, в горле стоял ком от тревоги, пока я смотрел, как он уходит. Как только Николас зашёл в лифт, я резко развернулся к Тристану и схватил его за грудки. Он хрюкнул от неожиданности, когда я впечатал его в стену; моя грудь вздымалась в такт рваному дыханию.

— В какую херню ты играешь? — спросил я.

Ноздри Тристана раздулись, светло-голубые глаза пылали враждебностью. Я не понимал, что вообще в нём кто-то мог находить. Он не производил особого впечатления: худощавый, с резкими чертами лица и лёгкой щетиной по контуру челюсти. Глаза у него были покрасневшими от множества веществ, которые он закачал себе в кровь, и он постоянно находился на грани.

— Не понимаю, о чём ты, — ответил Тристан, испытывая моё чёртово терпение.

Я всё это время держал рот на замке, старался держаться в стороне и делал всё возможное, чтобы Хейзел не оказывалась в центре внимания. Но тут явился Тристан и всё испортил. Теперь он заставлял её носить одежду, не позволял никому к ней прикасаться, спорил с Клэем, прекрасно зная, насколько взрывоопасен мой дядя, когда ему перечат. Ещё он выделил ей комнату в гостиной и разрешил привести с собой подругу. Я всё это время старался не придавать значения, но одно я знал точно: у Тристана Гранта ничего не бывает случайно. Либо он делал всё это, чтобы ещё сильнее привлечь внимание Клэя к Хейзел, либо в нём зарождались чувства к ней, и он сам этого не осознавал. А может, на этот раз одержимость настолько поглотила его, что он уже ничего не соображал.

— Я в двух шагах от того, чтобы разбить тебе долбаную морду, — прорычал я. — Я не в настроении, чтобы со мной играли. Что это за хренова одержимость Хейзел?

Губы Тристана дёрнулись, показав, насколько этот ублюдок действительно был невменяем и оторван от реальности.

— Ты меня не пугаешь, Доминик. Более того, я почти уверен, что в драке один на один мы были бы равны.

В этом я сильно сомневался. Я не употреблял уже несколько месяцев. А Тристан не смог бы бросить наркотики, даже если бы от этого зависела его жизнь.

— Не заставляй меня спрашивать снова, — прошипел я, сильнее вжимая его в стену.

Наконец Тристан закатил глаза, но вызов по-прежнему искрился где-то под поверхностью. Часть меня хотела ударить его просто за то, что он трахнул Хейзел, но я и так уже балансировал на грани.

— Она меня интересует, — просто сказал Тристан.

— Она моя, — рявкнул я, подчёркивая своё право на неё. — Была моей и остаётся моей.

Тристан приподнял бровь, ничуть не впечатлённый моей вспышкой. Он, как всегда, был невыносимо самоуверен. Если он хоть на миг вообразил, что Хейзел тянется к нему больше, чем ко мне, он бредил. Хейзел его ненавидела. Она делала лишь то, что было нужно, чтобы выжить.

Когда он не ответил, я продолжил, сжимая ткань на его груди.

— Ты только приведёшь её к гибели. Так же, как ты погубил Ниа, Эмерсон и всех девушек до них. — Гнев вскипал в груди и разливался по всему телу. — Ты сам так говорил: женщины нужны тебе только для одного, а когда появляется игрушка поярче, старую ты выбрасываешь.

— И что? — возразил Тристан почти скучающе. — Они перестали быть мне полезны. Хейзел я даю больше привилегий, потому что она особенная. Но это не значит, что я не убью её, когда придёт время.