Хейзел застыла, словно статуя, вцепившись ногтями в подол юбки. Она была из тех девушек, что ловили пауков и выпускали их на волю, а не убивали. Из тех, кто мог часами слушать рассказы друзей, даже если у самой на душе было тяжело. Хейзел была нежной, сострадательной и доброй. И даже сейчас это оставалось правдой. Насилие её не привлекало; она просто не видела в нём смысла. Всё, что она понимала: людей мучают и унижают ради забавы.

Я крепче сжал её талию, и на мгновение мне было плевать, что подумает об этом Тристан. Он не мог меня контролировать. Я не был одним из тех ублюдков, которыми он мог командовать. Я — Доминик Стил, потомок Клэя Стила. Здесь это имело чертовски большой вес. По всем меркам Тристан и я должны были быть равны, но по какой-то причине Клэй всё ещё сомневался в моей преданности. Возможно, его сомнения были не так уж беспочвенны.

Голос Тристана ворвался в мои мысли, возвращая меня к происходящему.

— Что ты ко мне чувствуешь, Эмерсон? И не лги. Я узнаю.

Теперь он просто играл с ней. Тристан знал, что она испытывает к нему куда больше чувств, чем следовало. Он был её похитителем, а она для него ничего не значила.

— Я-я уважаю тебя, — пролепетала Эмерсон, дрожа на столе. Молоток теперь был приставлен к её тазобедренной кости, но он не замахнулся на неё снова, по крайней мере, пока.

Тристан приподнял бровь.

— И?

Она прерывисто выдохнула и зажала нижнюю губу между зубами, пытаясь унять дрожь и выровнять дыхание.

— Я неравнодушна к тебе, — призналась Эмерсон. — Очень.

— Продолжай, — приказал он.

— Я… я люблю тебя, Тристан, — слова сливались в комок.

Губы Тристана дрогнули, скорее от веселья, чем от чего-либо ещё.

— Жалко, — пробормотал он. — Вот поэтому мужчины — лучший пол. Женщины слишком эмоциональны. Они не могут заниматься сексом, не влюбившись. Это по-настоящему трагично.

Тристан покачал головой и выдохнул.

— Ты правда думала, что я когда-нибудь смогу полюбить тебя?

Эмерсон всхлипнула, и её тело сгорбилось в знак поражения. Его слова задели её за живое, это было написано у неё на лице. Я знал, именно поэтому она не хотела признаваться в своих чувствах. Эмерсон и так понимала, что он никогда не ответит ей взаимностью, хоть и надеялась, что он передумает. Тристан не умел любить. Я никогда не видел, чтобы его хоть что-то или кто-то волновал, кроме него самого и его желаний.

По крайней мере, Эмерсон покачала головой.

— Я знаю, — признала она.

— Думаю, на этом всё. Хочешь сказать что-нибудь ещё?

«Последние слова».

Вот что он имел в виду на самом деле. Тристан получал от убийств столько же удовольствия, сколько от секса. Не прошло и суток с тех пор, как он убил Нию, а он уже хотел сделать это снова. По иронии судьбы, обе эти женщины были теми, кого Тристан называл избранными.

Эмерсон покачала головой, не понимая, что до конца её жизни остались считаные секунды.

Тристан пожал плечами. Без предупреждения он занёс руку и с такой жестокостью врезал молотком по киске, что я услышал, как хрустнули кости при ударе. Эмерсон тут же закричала, и её крик прорезал тишину, словно скрежет гвоздя по доске.

Хейзел ахнула и прижалась ко мне. Я крепче обнял её, безмолвно умоляя не бросаться на помощь. Казалось, ей очень хотелось это сделать.

— Пожалуйста! — взвизгнула Эмерсон, выставив перед собой руки, будто это могло её защитить.

Тристан снова замахнулся, на этот раз ударив молотком по одной из её рук, поскольку она была у него на пути. Из её груди вырвался новый крик; Эмерсон отдёрнула руку и прижала сломанные пальцы к груди. На её лице застыла нестерпимая боль, по щекам струились слёзы.

Следующий удар снова пришёлся по её киске, и ещё один треск эхом разнёсся по комнате. Тристан размахивался, размахивался и размахивался до тех пор, пока бедная девушка больше не смогла плакать. Боль поглотила её настолько глубоко, что она онемела. Когда её влагалище превратилось в кровавую, вмятую сетку из плоти, Тристан обошёл стол, и его взгляд встретился с её.

— Ничего личного, детка, — сказал он. — Просто ты мне надоела.

И с этими словами Тристан опустил молоток на её лицо. Эмерсон подавилась собственным зубом, который вылетел из лунки и упал ей в горло. Он не дал ей времени прийти в себя, прежде чем ударить её снова, на этот раз в глаз. А затем в висок. К тому времени, когда он закончил, она была совершенно неузнаваема… и мертва.

Тристан был весь в брызгах крови и даже не пытался их стереть. К этому моменту это уже стало его своего рода визитной карточкой.

— Клэй тебе за это жопу надерёт, — заметил Винсент, хотя не смог сдержать лёгкую ухмылку.

Тристан пожал плечами, прошёл через комнату и бросил молоток в один из контейнеров.

— Она не соблюдала правила, — просто ответил он. — Клэй поймёт.