- Как же тогда вы хотите, чтобы я вас называл? Я - Дэвис.

- Привет, Дэвис. Я - Керри. Что девчонке нужно сделать, чтобы здесь покурить?

Дэвис проверил ее глаза, решил, что она в ясном уме, и зажег им обоим по сигарете. Они сидели в тишине, выпуская дым друг на друга.

- Ты даже не спросил, что такая милая девушка, как я, делает в таком месте, - сказала она.

- Я уже знаю. У меня твоя камера, - ответил он. - И я узнал твой голос по видео. Твой активный отдых складывается не так, как планировалось.

Он залез в карман жилета и достал камеру. Она взяла ее у него и держала, словно это была святыня.

- Я включила ее в лагере, когда...

Она замолчала, и в глазах навернулись слезы.

- Да, - прошептал Дэвис. - Она была включена. Но тебе не обязательно это смотреть.

Она начала говорить, одновременно включив камеру, выбрав видеозапись и запустив ее.

- Мы прекрасно проводили время, - сказала она, обращаясь скорее к камере, чем к Дэвису. - Но как только я проснулась, я сразу поняла, что что-то не так. Я почувствовала их запах еще до того, как их увидела. Они воняют, знаешь?

Дэвис вспомнил зловоние, исходившее от того, кто чуть не схватил его, и снова почувствовал боль в ребрах, но не хотел прерывать ее рассказ, поэтому просто кивнул. Он сомневался, что она это даже заметила; ее взгляд был прикован к маленькому экрану камеры, словно она хотела силой воли заставить изображение на экране смениться. Она убавила громкость, но крики на заднем плане все еще были слышны.

- Я уронила ее, - сказала она. - Я не помню, чтобы я ее роняла. Все, что я помню, - это как какая-то огромная проклятая тварь схватила меня за талию и утащила, словно я была мешком с картошкой.

Из камеры раздался еще один металлический крик.

- Это я, - сказала она, словно удивляясь. - Все было как во сне, понимаешь? Красный, синий и белый цвета, обрывки палатки, хруст льда и кровь... слишком много крови. Думаю, я тогда на какое-то время отключилась. Это было слишком, понимаешь?

Дэвис действительно понимал, но его кивок головой снова остался незамеченным. Видео остановилось, экран потемнел, но она продолжала говорить. Он знал, что это было: она объясняла самой себе, что с ней произошло, - ее "побег" дал ей теперь необходимую дистанцию, чтобы как следует это осмыслить. Он молчал и позволял ей говорить.

- Когда я пришла в себя, мы были в темноте, целая толпа людей в тесном сыром помещении, вонявшем дерьмом, рвотой и мочой. Слышались крики и вопли. В какой-то момент кто-то прикоснулся рукой к моему лицу, и я укусила его, сильно, почувствовав во рту вкус крови, и меня сильно ударили по щеке, так что у меня зазвенели зубы и загудело в голове. Люди ползали по мне, я ползала по людям, и все кричали, выли и визжали. Я слышала, как наш местный проводник кричал, просил тишины, но никто его не слушал; там, в темноте, царил настоящий хаос. Черт, как я, кажется, уже говорила тебе.

- Тишина наступила только тогда, когда мы услышали пение... скорее, вой... доносившийся откуда-то издалека. Было мерцание - красное, отдаленное, приближающееся, - и я снова почувствовала этот запах в носу и горле - тяжелый, мясной запах этих существ.

- Они пришли за нашими мужчинами. Гид попытался сопротивляться, бросился на первого, который подошел к входу. Существо было вдвое больше его и сломало ему шею, как спичку. Не думаю, что когда-нибудь забуду этот звук.

Она замолчала, ее плечи дрожали, слезы катились по щекам, а потом она крепко схватилась за камеру, словно это был талисман, способный защитить ее.

- Они увлекли мужчин и оставили нас там в темноте, только нас троих. Мы боялись пошевелиться, боялись даже заговорить. Мы снова услышали это грубое пение и барабаны, глубокие, басовые барабаны. Потом мы почувствовали этот запах... запах жарящегося мяса. У меня во рту появилась слюна, а потом меня стошнило, когда я поняла, что именно мы чувствуем. Они жарили мужчин. И, судя по крикам, смешивавшимся с пением, двое из них были живы, пока их сжигали.

На этом ей пришлось остановиться. Ужас был слишком силен, чтобы ее голос смог его вынести. Дэвис подошел ближе и обнял ее за плечи своей здоровой рукой. Она прижалась к нему, словно ища утешения, и он позволил ей это. Он зажег им обоим по сигарете, и они сидели в полумраке, куря.

Они просидели так некоторое время.