- Мы - все, кто остался. Мужчин увезли, чтобы... - oна не смогла закончить. Ее глаза наполнились слезами, и ей потребовались долгие секунды, чтобы снова взять себя в руки. - К счастью, мы этого не видели. Но слышали крики. А потом почувствовали запах... как будто кого-то жарили. Думаю, этот запах будет преследовать меня до конца жизни.

- Ну, давайте хотя бы позаботимся о том, чтобы это длилось не слишком долго, - сказал Бэнкс. - Одевайтесь, как сможете. Мы убираемся отсюда прямо сейчас.

Оба мужчины оставили включенный фонарик, освещающий кучу одежды, а сами повернулись лицом к входу в камеру, чтобы дать женщинам хотя бы немного прикрыться, пока они одеваются. Мертвые тела у их ног источали тяжелый, мясной запах крови и застоявшегося пота. Вигго зажег сигарету, чтобы заглушить этот запах, и Бэнкс последовал его примеру. Женщина, которая раньше говорила, первой оделась и подошла к Бэнксу.

- У тебя есть еще курить? Я нахожусь в состоянии абстиненции с тех пор, как мы сюда приехали, и просто задыхаюсь.

Бэнкс понял, что узнал этот голос. Он протянул ей сигарету и заговорил, зажигая ее.

- Мы нашли твою камеру, - сказал он, - там, в лагере.

- Я надеялась, что блог уже попал в сеть, - сказала она, делая огромную затяжку из сигареты. - Это было единственное, что помогало мне не сойти с ума в темноте.

Две другие женщины уже оделись и прижимались друг к другу, как испуганные дети, что, как с удивлением понял Бэнкс, было недалеко от правды... если они и вышли из подросткового возраста, то не более чем на год.

Первая женщина докурила сигарету и сердито затушила окурок.

- Боже мой, надеюсь, вас больше, чем только вы двое, - сказала она. - Потому что их здесь, блядь, чертовски много.

- Ага, - сказал Вигго, - мы видели толпу по дороге сюда. Мы их немного напугали. Пока что они свалили.

- Сомневаюсь, - ответила она, когда Вигго достал оружие, а затем замолчала, когда Бэнкс направился к входу.

Он направился обратно к главному залу. Как только луч его фонаря покинул пределы коридора, вокруг входа посыпался град тяжелых камней; один из них приземлился прямо у левой ноги Бэнкса с глухим стуком, который он почувствовал через подошву ботинка. Он резко отскочил назад. Следующий камень не долетел до цели, но третий ударился о стену всего в футе слева от него, заставив его снова отступить. Вскоре из главного зала с кострищем посыпался град камней, гремящий, словно выстрелы, когда камни ударялись о каменные стены. Теперь единственным источником света там был огонь - настенные светильники были погашены. Вся эта область превратилась в мерцающий танец темных теней, в которых могло скрываться любое количество этих чудовищ.

Бэнкс выключил свет на ружье и жестом велел Вигго сделать то же самое. Почти сразу же камни перестали лететь. В камере за входом раздалась серия визгов и криков; Бэнкс слышал нечто подобное в Конго, где он видел группу шимпанзе на охоте. В этом звучала та же самая атмосфера неотложности и возбуждения, что и тогда, но здесь в общении было больше ритма и интонации - что-то, что почти можно было бы назвать речью.

Он почувствовал, как его дернули за руку. Женщина стояла у него за спиной; в полумраке он едва мог разглядеть ее лицо.

- За нами дует ветерок, и воздух чище, - сказала она. - Во всяком случае, пахнет не так отвратительно. Возможно, есть другой выход.

Едва она это произнесла, у входа в пещеру загремели камни. Бэнкс не был настроен задерживаться в ожидании "мексиканского

противостояния"[3]

.

- Вигго, прикрой нас сзади. Остальные - за мной. Давайте убираться отсюда.

Он развернулся и повел их прочь по коридору в темноту.

Нападение произошло бесшумно, из мрака. Дэвис был настолько поглощен наблюдением за склоном, что они совсем забыли о холме над ними. Единственным предупреждением стал внезапный грохот осыпающихся камней, а затем две огромные фигуры спустились с небольшого уступа и оказались не более чем в шести футах от них у входа в пещеру.

Вудс среагировал первым и успел выстрелить два раза. Одно из чудовищ пошатнулось, чуть не упало, но второе бросилось вперед быстро и яростно и набросилось на Дэвиса, пока тот еще пытался прицелиться. Запястья пронзила боль, когда винтовку вырвали из его рук, а затем огромная рука ударила его по груди, прижав к стене пещеры. Что-то сломалось - ребра с левой стороны - и его охватила внезапная вспышка жгучей боли. Он смутно осознавал, что раздаются новые выстрелы, и кто-то, вероятно, Вудс, громко и долго ругался на широком шотландском диалекте, но его зрение по краям становилось серым, и тьма грозила поглотить его. Единственное, что оставалось в поле его зрения, - это лицо, круглое... и такое же большое... как баскетбольный мяч, казавшееся заполненным пожелтевшими зубами, заточенными в острия, и слишком серым языком, влажно высунутым из красного рта, искривленного в улыбке триумфа.

- Пригнись, капрал! - крикнул Вудс, и у Дэвиса хватило еще немного здравого смысла, чтобы воспринять это как приказ, и он прижал подбородок к груди.