Тори картинно ахает и прижимает ладонь к груди.

- Какой же ты всё-таки ужасный брат.

- Зато честный.

Она ещё несколько секунд смотрит на него с напускной обидой, а затем всё-таки начинает смеяться сама.

Я снова утыкаюсь в свою тарелку.

Каша действительно выглядит отвратительно. Серая, густая, с комками, кто-то специально пытался приготовить её как можно менее аппетитной.

Зачерпываю ложку, несколько секунд рассматриваю вязкую массу, после чего всё же отправляю её в рот.

Тори была права. Вкус почти полностью отсутствует... складывается ощущение, будто ешь теплую воду, которую зачем-то загустили.

- Ну? - сразу спрашивает она.

Я проглатываю кашу и едва пожимаю плечами.

- После третьего контура мне кажется, что я сейчас и снег бы съела без особых претензий.

- О, это уже стадия принятия, - с серьёзным видом кивает Тори. - Через пару дней начнёшь просить добавку.

- Это вряд ли.

Следующие минут пять мы молча едим или пытаемся есть это, понимая, что еда, пусть даже такая, это энергия, а энергия - залог выживания.

Я не замечаю в столовой Андера или четвертую, в последний раз этих двоих я видела на третьем контуре, то есть буквально недавно. Стоит подумать о них, как… нет, они не заходят в столовую, но тут появляется девяносто девятый, за которым прослеживаю взглядом, на то, как он неторопливым шагом направляется за подносом и ожидает, чтобы получить положенную порцию еды. Спустя ещё полминуты игрок уже сидит за столом. Один. Приступает к пище, будто и не обращает внимания, что именно ест. Все действия выглядят механическими.

- Более молчаливых людей в жизни не встречала, - в сознание врывается голос седьмой, и я понимаю, что девушка прекрасно заметила, куда я смотрю.

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю у неё.

- То, что на третьем контуре, когда мы были в команде с ним и с восемьдесят вторым, последний кстати живет с тобой и братом, - значит, вот какой номер у того игрока, - этот Риан практически не разговаривал. Я услышала от него всего… - Тори прикусывает губу и стучит ложкой по краю тарелки, - шестнадцать слов за все время. Не зря он выглядит, как отбитый на голову психопат.

- Отбитый на голову психопат? - я приподнимаю брови, а Джаспер бросает взгляд в сторону девяносто девятого.

- Именно, - уверенно кивает Тори. - Ты видела его взгляд? Такое ощущение, будто он всё время мысленно решает, кого первым столкнуть со скалы. Я вообще сначала думала, что он немой. Потом оказалось, что нет. Просто разговаривать считает ниже своего достоинства.

- Или не видит в этом смысла, - спокойно замечает Джаспер, продолжая есть так, словно их разговор не представляет для него ничего особенного.

- Это ещё хуже, - мгновенно отвечает сестра. - Знаешь, какие люди меня больше всего пугают? Не те, кто кричит и угрожает. А те, кто молчит. Никогда не понимаешь, что у них в голове.

Согласна.

Я снова перевожу взгляд на девяносто девятого, который неторопливо подносит ложку ко рту, проглатывает очередную порцию и вновь повторяет то же самое движение. Ни спешки, ни отвращения и уж точно ни удовольствия. Просто действие, которое необходимо выполнить.

Даже странно.

Большинство игроков во время еды хотя бы иногда отвлекаются: осматриваются, переговариваются или следят за остальными. Он же находится где-то отдельно от всех нас.

- Он вообще что-нибудь рассказывал о себе? - спрашиваю я. Например, то зачем убил своего отца. Глупо рассчитывать, что человек вдруг решит поделиться такими подробностями, ну а вдруг?

Тори коротко усмехается.

- Если считать рассказом слова: «налево», «стой», «идём» и «опасно», то да. Очень содержательная биография.

- А восемьдесят второй?

- За двоих говорил. Если бы не он, мы бы вообще весь контур молча прошли. Иногда специально пытался разговорить Риана. Безрезультатно.

- И что он делал?

- Ничего. Просто смотрел на него секунд пять, потом отвечал одним словом. Иногда двумя. Всё. Я в какой-то момент специально начала считать.

- Поэтому шестнадцать? - уточняет Джаспер.

- Именно. Семнадцатого слова я так и не дождалась.

Она драматично вздыхает и снова ковыряет ложкой уже почти остывшую кашу.

- Нет, серьёзно. Если после игр окажется, что он умеет говорить предложениями, я очень удивлюсь.

- Если после игр мы вообще об этом узнаем, - негромко произносит Джаспер.

Улыбка Тори заметно блекнет.

Никто из нас не продолжает данную мысль.

Я же ещё раз поднимаю взгляд, и словно почувствовав это, девяносто девятый тоже отрывается от своей тарелки.

Его лицо остаётся совершенно неподвижным. Там, кажется, даже нет никакой попытки понять, почему я на него смотрю. Взгляд холодных глаз лишь скользит по мне так же, как несколькими мгновениями раньше он мог бы скользнуть по стене или пустому стулу, затем отворачивается, явно теряя интерес.