- Потому что сомневаешься. Сомнения порождают вопросы. А вопросы люди задают тогда, когда уже не доверяют собственным выводам, - он произносит это без насмешки, просто констатируя факт.

- Или тогда, когда хотят убедиться, что не ошибаются.

- Это одно и то же.

- Нет, - я недовольно выдыхаю.

- Да. Когда человек уверен, он не спрашивает, а действует. Любой вопрос - это уже признание того, что существует вероятность ошибки.

На несколько секунд между нами вновь повисает тишина.

Риан ставит стакан на стол так же неторопливо, как и делал всё остальное.

- Хорошо, - наконец говорит он. - Раз тебя настолько интересует ответ… предлагаю обмен.

- Обмен? - приподнимаю брови.

- Ты честно отвечаешь на два моих вопроса. Тогда я отвечу на твой.

- Почему на два? И как ты поймешь, что я отвечу честно, а не совру?

- Потому что ты уже задала достаточно. Это будет справедливо. Я пойму.

Несколько секунд я просто смотрю на него. Без понятия, зачем ему вообще что-то обо мне узнавать, но, по крайней мере, это намного честнее, чем бесконечно уходить от темы.

- Ладно, - соглашаюсь я. - Спрашивай.

- Ты считаешь своего отца виновным в том, что случилось? Не перед законом. Перед людьми.

Как и во всякий раз, внутри поднимается что-то тяжёлое и знакомое. То, что годами лежало где-то глубоко, не исчезая ни на день.

Перед глазами сразу же вспыхивают десятки воспоминаний. Папа, толпа и крики. Чужой плач вперемешку с моим собственным, после - тишина и его приговор. Затем уже следующее - шепот новых соседей, их косые взгляды.

Двенадцать проклятых лет, за которые никто ни разу не сказал: «Возможно, они ошиблись». Вместо этого все повторяли одно и то же. Убийца.

Я чувствую, как взгляд становится тяжелее и жестче, даже дыхание меняется.

Где-то глубоко внутри снова оживает та самая злость, въевшаяся под кожу настолько глубоко, что уже стала частью меня.

Да, я говорила, что мой отец злодей в этой истории, что он виноват в случившемся, из-за чего погибли тогда люди. Что за одним действием последовала череда событий и всего этого можно было бы избежать, если бы не его желание справиться с тем, что ему было не под силу.

Я отвечаю, смотря ему прямо в глаза:

- Да.

Ответ выходит твёрдым, без единого колебания.

- Но несмотря на это, ты его все равно любишь… интересно, - это не вопрос, а его рассуждение вслух, которое я никак не комментирую. Это что, так заметно?

- Тогда мой следующий вопрос. Ты желаешь отмщения правящим семьям?

- Это тут при чем?

- Ответь на вопрос, Дэлия, если хочешь получить ответ на свой.

Конечно, то, что я желаю мести… несложно догадаться. Наверное. Никогда не задумывалась, что думают другие люди. Наверное, им по большей степени было всегда наплевать на мои чувства или чувства моей мамы, ведь мы были не больше, чем пятно, след того, что осталось от папы. Они никогда не задумывались, какого это потерять отца или мужа, а не человека, по вине которого погибли остальные. Но я никогда и не кричала на каждом шагу, что желаю мести. Это было бы глупо. Даже признаться в этом сейчас - глупо, неосторожный шаг, который может повлечь за собой последствия, если это кто-то услышит. Да, на время игр у меня «иммунитет», но несчастные случаи тоже бывают.

Перед внутренним взглядом один за другим возникают лица глав семей. Все те, кто наблюдал.

Годами я представляла этот момент. Представляла, как они почувствуют хотя бы часть той боли, которую испытали мы.

Мои пальцы медленно и бесконтрольно сжимаются в кулак.

- Да.

Одно короткое слово, но кажется, что в него уместилось всё. Не знаю, по какой причине он хотел это услышать, ведь, повторюсь, несложно было догадаться, но пусть хоть подавится этим словом или… не знаю.

Девяносто девятый несколько секунд молчит, затем уголок его губ медленно приподнимается.

- Тогда и мой ответ, - он выдерживает паузу, не отрывая от меня взгляда. - Нет. На мне тогда не было якоря.

- Но как? Это невозможно, - сразу же отзываюсь я.

- Это уже следующий вопрос.

Риан переводит взгляд мне за спину, задерживаясь там буквально на пару секунд, после чего вновь говорит:

- Я отвечу на него позже, если сейчас ты ответишь на мой.

- Какой?

Значит, существует ещё какая-то причина, по которой внушение Кейна не подействовало.

- Кто из твоих двух глупых псов перегрызет за тебя глотку, а кто отойдёт в сторону и позволит остальным сделать это вместо себя?

Я резко хмурюсь.

- Что?

Конечно, я поняла, кого имеет в виду девяносто девятый. Кейна и Андера, он ведь их так уже называл. Псы.

Я уже открываю рот, собираясь ответить, что он совершенно ничего не знает ни о Андере, ни о Кейне, ни о ком-либо ещё… Но не успеваю, когда возникает чужое присутствие. Так близко, что я чувствую движение воздуха и тень рядом.