Пока один из ее чокнутых сторожевых псов направляется ко мне, я заставляю себя держать подбородок высоко. С мерзкой усмешкой он замахивается дубинкой — похоже, военный в предвкушении того, что последует.

Маргарет за моей спиной вскрикивает, когда черная сталь врезается в колени.

Я сдавленно кричу и падаю на каменный пол. Боль волной расходится по телу, и я не могу пошевелиться. Но это не останавливает мучителя: он бьет снова, и на этот раз дубинка опускается в центр спины.

Изо всех сил пытаюсь удержаться на коленях, но не позволю им сломить меня. Не позволю увидеть, как разваливаюсь на части.

— Остановитесь! — кричит Маргарет. — Что вы с ней делаете?

— Афина легко может всё это прекратить, — отвечает Директор с пугающим хладнокровием. — Ей нужно лишь сказать нам, какой у нее уровень. Как только мы это узнаем, то сможем подобрать партнера для Притязания.

Оружие обрушивается снова, на этот раз ниже плеча. Рычу от боли и зажмуриваюсь, чтобы слезы не хлынули наружу.

Когда снова открываю глаза, то зрение расплывается, всё вокруг кружится. Чьи-то руки грубо хватают меня и сажают на стул, который притащил один из охранников.

— Готова сопротивляться? Покажешь нам свою силу? — спрашивает Директор, нависая надо мной.

Боже, как бы я хотела. Может, сумела бы сочинить какую-нибудь сносную ложь, если бы было время подготовиться. Но лезвие вонзается в верхнюю часть бедра раньше, чем я успеваю хоть что-то придумать, холодный металл с легкостью прорезает чистые штаны и плоть.

Это больно. Зрение затягивает черными пятнами. Воздух покидает легкие.

Маргарет снова кричит — что-то о том, как всё это нелепо.

Да, чертовски нелепо. У меня нет никакой силы. Я не мистик. Обычная, скучная земная. Мне здесь не место.

Но это не мешает Директору верить, что я прячу силу.

Человек с ножом снова заносит руку, и я зажмуриваюсь, готовясь к боли.

Но удара не следует.

Вместо этого по каменным стенам проносится общий вздох.

Раскрываю веки, потрясенная тем, что — или кто — стоит передо мной.

Синнер. Он впереди, сжимает мощной ладонью запястье стражника и удерживает оружие занесенным в воздухе.

Вообще-то вся комната застыла в изумлении. Отсюда не видно Директора, но легко могу представить, как шок расползается по ее лицу. Она, наверное, ошарашена не меньше меня, вот только я до сих пор не уверена, что вижу всё правильно: каждая новая волна боли грозит утянуть в беспамятство.

— Я сделаю это, — произносит Синнер.

Что. За. Черт? Кровь хлещет из ноги, голова идет кругом.

Директор коротко, сухо смеется.

— Что именно ты сделаешь, третий уровень?

Синнер медленно отпускает запястье охранника.

— Проведу Притязание. Если у нее и правда есть сила, она проявится. От третьего уровня не скроешься, если уже связана с ним.

Открываю рот, чтобы возразить, и давлюсь кровью. Неужели так сильно прикусила язык? И действительно ли всё правильно слышу?

Или я потеряла столько крови, что разум выстраивает ложную реальность?

Да, наверняка так и есть.

Когда стражник с ножом снова дергается, в груди Синнера рокочет ярость.

— Теперь она моя. Если тронешь ее еще раз, я тебя убью.

Маргарет опускается на колени рядом со мной и что-то бормочет обо мне и о своем брате, но я не могу толком разобрать слов.

Слишком сосредоточена на Директоре, которая не отвергает эту идею. Она же не может всерьез обдумывать это, верно? Не станет же определять меня в пару к третьему уровню для Притязания, в котором я не имею права участвовать.

Неужели Министерство настолько безумно? Качаю головой. Конечно, безумно. Иначе с чего бы у них была такая жуткая репутация?

— Ты добровольно проведешь с ней Притязание?

Синнер стоит сжав руки за спиной.

— Да.

— И почему же? Раньше ты не был столь сговорчив.

Он делает долгий вдох, взгляд скользит ко мне.

Я замираю под этим взглядом. Ничего, кроме неприязни и ненависти, в нем нет. Даже немного отвращения. Черт, я его не виню. Чувствую всё то же самое.

— Может, я готов выбраться из этой дыры.

Слова звучат так резко, что Директор отступает. Но она быстро приходит в себя и хмыкает.

— Ну-ну. Наш третий уровень решил сотрудничать. И, возможно, у нас наконец появилось то, что искали с самого начала войны, — она поворачивается ко мне, выгнув бровь. — Не так ли, Афина?

Кровь теперь бежит по подбородку и капает на бедра. Но это не мешает мне сверлить стерву своим взглядом.

— Как уже говорила миллион раз, я не могу Вам помочь. Найдите ему кого-нибудь другого для Вашего дурацкого ритуала.

Директор смеется снова, на этот раз резче, и, неспешно обойдя меня, на мгновение исчезает из виду, а потом хватает за волосы и рывком запрокидывает голову назад. Не могу сдержать удивленного, болезненного вздоха.