— Ни за что на свете не разденусь догола в нескольких шагах от целого подземелья, полного мужчин.

— Они тебя не тронут. Я постоянно здесь моюсь, и они всегда оставляют меня в покое. Даже в ванную не заходят, когда я там.

Те пару раз, когда я заставляла себя сходить в ванную, то брала Маргарет с собой. Ведь сила в количестве, верно? Хотя это лишь еще больше ограничивает уединение.

Маргарет, кажется, понимает. И всё же она права. Каждый раз, когда она заходит в душевые, мужчины лишь косятся на нее, но держаться подальше.

Опять же, есть в этом какое-то глубинное уважение, которого я до конца не понимаю.

И не уверена, что они окажут мне ту же любезность, не будь она рядом.

Так что готова мириться с запахом собственного тела. Так лучше, чем рисковать в душе.

— Я знаю, что ты боишься, — мягко говорит она. Девушка берет мою ладонь и сжимает в своих. — Я буду ждать снаружи всё время, хорошо? Ты не можешь прожить целый месяц, не принимая душ.

— Еще как могу, черт возьми.

Закатив глаза, она встает. Затем тянет меня за собой.

— Давай, — шепчет она. — Они всё равно спят. Вот он, твой шанс.

Каждая клетка моего тела твердит, что это очень, очень плохая идея. Я не чувствую себя в безопасности, даже полностью одетая. Душ лишь сделает меня более уязвимой.

Для Маргарет всё иначе.

Но она, кажется, уверена, что со мной всё будет в порядке. И в одном девушка права. Я действительно ужасно воняю.

— Ладно, — шепчу я. — Но ты ждешь за дверью. И если кто-то войдет, сразу кричишь. Поняла?

Улыбка расползается по ее лицу.

— Слава богу. Не была уверена, что выдержу еще одну ночь сна рядом с тобой в таком состоянии.

Легонько толкаю ее в плечо, девушка с усмешкой ведет меня к душевым. Мы перешагиваем через спящие тела и бесшумно пробираемся в заднюю часть подземелья. Ржавые металлические туалеты и раковины — справа от небольшого проема в углу, а душевые — слева. Ждем у входа несколько секунд, убеждаясь, что комнаты пусты, прежде чем проскользнуть внутрь.

Мое сердце колотится так сильно, что, думаю, вот-вот разорвет грудную клетку. Но Маргарет вкладывает свою маленькую ладонь в мою и тянет вперед. Здесь четыре или пять душевых, все отделены толстыми занавесками. Ботинки хлюпают по мокрому полу подземелья, пока Маргарет ведет меня к последней импровизированной кабинке.

— Дай воде прогреться несколько секунд, прежде чем вставать под струю. Поверь, она ледяная, — девушка указывает на дальнюю стену. — Возьму полотенце и чистую одежду из припасов вон там, хорошо? А потом буду ждать здесь.

Киваю, всё еще не до конца убежденная, что это хорошая идея. В смысле, у меня же есть базовые инстинкты выживания.

Или, по крайней мере, так кажется.

— Только попробуй бросить меня, Маргарет.

Она поднимает мизинец в пространстве между нами.

— Клятва на мизинчиках, — подмигнув, она двигается к удивительно аккуратной стопке припасов в углу, где начинает рыться в поисках запасной одежды. Шагаю за занавеску и задергиваю ее, убедившись, что в плотной ткани нет зазоров, прежде чем наконец сбросить ботинки.

Ноги гудят, и стоит мне содрать носки, буквально вросшие в плоть, как волдыри от многодневного ношения ботинок взрываются пульсирующей болью от притока свежего воздуха. Прикусываю губу, чтобы не вскрикнуть от облегчения, когда босые ступни касаются холодного пола подземелья.

Затем снимаю футболку и аккуратно складываю грязную ткань поверх ботинок. То же самое делаю со штанами.

Вместо того чтобы сбросить лифчик и трусы, решаю оставить их. По крайней мере, для первого душа. Если Маргарет права и это совершенно безопасно, то я подумаю о том, чтобы снять белье в следующий раз.

Видите? Я не полная идиотка.

Тянусь к частично проржавевшему крану и включаю душ. Он пару секунд плюется, прежде чем сверху льется сплошной поток ледяной воды.

Горячая вода в нашем доме перестала работать много лет назад, так что я уже давно привыкла к холоду. Вообще-то, даже начала его ценить.

Но когда в кабинке начинает скапливаться пар, едва не плачу от облегчения.

Шагаю под струю и запрокидываю голову, позволяя воде омыть отвратительные, спутанные волосы и грязное тело. И, черт возьми, это так хорошо.

Поднимаю бутылочку из ряда принадлежностей на полу и выливаю щедрую порцию жидкости на ладонь. Запрокинув голову и закрыв глаза, намыливаю густые волосы. Приходится дважды мыть кожу, прежде чем въевшаяся корка начинает по-настоящему поддаваться.

С трудом отмываю тело, а когда перехожу к лицу, то вода в ладонях мгновенно становится багровой от грязи и запекшейся крови.

Конечно, извращенные, больные ублюдки, держащие нас в плену, заперли всех вместе в этом подземелье, но при этом милостиво выделили мыло. Потрясающая логика.

— Кто бы мог подумать, что Министерство окажется настолько злым, но даст горячую воду, — шучу я.

Когда Маргарет не отвечает, сердце сжимается. Жду несколько секунд, но ничего не слышу.

— Маргарет?