Проходит еще несколько секунд, прежде чем слышу ее голос. Но она говорит не со мной. Девушка говорит приглушенным тоном с кем-то еще, и, судя по тому, как неразборчивые слова отражаются от стен, кажется, она сейчас на другом конце комнаты.

— Маргарет? — повторяю я. — Кто там?

Инстинктивно скрещиваю руки на груди, готовая схватить одежду и броситься прочь при первых признаках опасности.

Но не успеваю это сделать, как занавеска, закрывавшая мой душ, оказывается сорвана.

Резко вдыхаю, готовая закричать, но большая мужская ладонь обхватывает мое горло и впечатывает спиной в стену, выбив воздух из легких.

Когда мои чувства возвращаются, обнаруживаю, что Синнер возвышается надо мной, угрожающее выражение сочится сквозь черты его лица. Теперь он стоит под горячей струей воды, капли отскакивают от его тела на мое, пока мужчина прижимает меня к стене пещеры.

— Начинай говорить, Новенькая. Кто ты, блядь, такая?

— Что? — выдыхаю я. — О чем ты? — Где, черт возьми, Маргарет?

— Какой у тебя уровень? Что за магия?

— В последний раз повторяю, — вцепляюсь в его руку, пытаясь оторвать пальцы от своего горла, но это бесполезно, — у меня нет никакой магии. Я земная, а не мистик. Всё это — огромная ошибка.

Он сжимает мое горло так, что едва могу дышать. Я извиваюсь под ним. Знаю, что за этим последует. Кто-то вроде меня не сможет отбиться от такого крупного мужчины.

— Ты что-то скрываешь, — рычит он мне в ухо. — Понял это с первой же секунды, как увидел тебя. Можешь сколько угодно прятаться в тенях, но, если ты мистик, то лучше скажи до кровавой луны. Ты подвергаешь всех нас опасности одним только присутствием.

Из меня вырывается резкий смех с тем немногим воздухом, что остался в груди.

— Ты правда думаешь, что я хочу спариться с одним из вас, чокнутых мистиков? Срочная новость, грубиян, мне вообще-то нравится, когда мое тело остается нетронутым!

Нахмурившись, он отпускает меня так, будто я его обожгла.

— Ты мне не нравишься. И я точно, черт возьми, тебе не доверяю.

Жадно глотаю воздух и тут же кашляю от жжения в легких.

— Моя сестра, может, и считает тебя особенной, но для меня ты — ничто. Если испортишь нам всё, то не доживешь до того, чтобы найти выход отсюда.

Меня охватывает замешательство. О чем, черт возьми, он говорит?

— Как я вообще могу что-то испортить? Меня похитили и притащили сюда, как кусок мяса!

Его челюсть сжимается, а взгляд темных глаз становятся жестким.

— И прекрати спать на открытом месте, где каждый мужчина имеет к тебе доступ. Еще бо́льшая идиотка, чем я думал.

С этими словами он выбегает прочь из пустых душевых, а я приваливаюсь к стене и судорожно глотаю воздух.

Маргарет появляется несколько секунд спустя, заламывая руки.

— Мне так жаль! Я пыталась остановить, но он пообещал, что не…

Поднимаю руку, заставляя ее замолчать.

— Маргарет, до сих пор ты была добра ко мне, поэтому задам этот вопрос один раз и хочу, чтобы ты сказала правду.

Слышно сглотнув, она кивает.

— Хорошо.

— Этот парень — твой брат?

Она закусывает пухлую нижнюю губу, слезы наворачиваются в голубых глазах.

Мое кровяное давление подскакивает.

— Ты издеваешься? Неудивительно, что все мужчины тебя игнорируют! Ты — большеглазая сестра единственного мистика третьего уровня в этом подвале!

— Я не хотела, чтобы ты меня боялась! — взмаливается она. — Все избегают меня из-за того, кто такой мой брат. Здесь так одиноко! И когда увидела тебя, — еще одну девушку — то поняла, что должна буду держать это в секрете, если хочу компании. Это же не страшно, правда? Пожалуйста, скажи, что не страшно!

Раздражение заполняет мои вены. Невероятно, блядь, просто невероятно.

— Ты солгала мне.

— Не лгала! Просто опустила небольшую деталь о своей жизни.

Со стоном шагаю обратно в горячую воду. Мысли несутся по кругу, заново проигрывая каждую деталь произошедшего.

Синнер — брат Маргарет, и он думает, что я скрываю мистические способности, — как и Министерство.

Если они брат и сестра, то разве он не мог просто спросить у Маргарет, мистик ли я? Ему действительно нужно было врываться в душ и требовать ответов вот так? Сердце всё еще пытается вернуться к нормальному ритму. Да, инстинкт самосохранения сработал на отлично. Правильно сделала, что не стала раздеваться до конца.

— Убирайся, — вздыхаю я. — Если пустишь сюда кого-то еще — включая твоего брата, — буду в ярости. Поняла?

Широко раскрытые глаза Маргарет вспыхивают надеждой.

— Поняла, — кивает она. — И снова: мне так жаль. Правда не ожидала, что он ворвется сюда.

— Всё нормально, — вздыхаю, тело тут же обмякает. — У меня такое чувство, что это больше не повторится, — по крайней мере, надеюсь на это.

Теперь понимаю, почему Маргарет здесь уважают. Ее брат — пугающий засранец.